Шоколадное счастье дракона, или Развод не повод для знакомства - Ольга Иванова

– Мне надо идти, – перебил он меня излишне резко и поднялся. – Я рад, что вы в порядке, Марго. Поправляйтесь и больше никогда не делайте таких глупостей, потому что… Вы прекрасны. Такая, какая есть. И телом, и душой, – выпалив это на одном дыхании, он направился к двери.

– Милорд… – вырвалось у меня.

– Да? – Он обернулся, стоя уже в дверях.

«Вы вернетесь?» – именно этот мучительный вопрос хотелось задать мне. Но я не смогла, слова просто застряли в горле. Вместо этого просто сказала:

– Спасибо за помощь.

Он на это лишь неопределенно качнул головой и вышел.

Глава 18

Прошли дни. Слабость моя потихоньку отступала, но на смену ей пришла другая болезнь – тихая грызущая тоска. Лавка «Шоколадный дракон» снова была открыта, но прежней радости в работе все равно не было. Магия ко мне возвращалась каплями, шоколад получался съедобным, но все равно без прежней души. Он был просто сладкой массой, в которой не танцевали искорки счастья. Покупатели не жаловались, но от этого легче не становилось.

Я ловила себя на том, что постоянно смотрю на дверь, будто ожидая, что вот-вот войдет высокая фигура в дорогом плаще. Но дверь открывалась только для обычных клиентов.

Мысли крутились вокруг одного: проклятие, лед, Леонира. «Он должен попробовать», – твердил мой разум. «Но что, если это не сработает?» – панически шептало сердце.

Однажды утром в лавку заглянул курьер Гога, как всегда вечно куда-то спешащий.

– Марго, ты уже выздоровела, я рад! – приветствовал он меня. – Изменилась немного… – это утверждение прозвучало с неопределенной интонацией и явно касалось результата от похудательного зелья.

– Я тоже рада тебя видеть. – Я через силу улыбнулась. – Какие новости?

– Бардольф просил передать ему партию твоего шоколада с перцем, ну ты знаешь, какой именно. – Гога поправил свою сумку на плече. – А новости… Зима скоро. И да, лорд Драконштайн отбыл к себе. Говорят, у него помолвка с той ледяной грымзой, которая строит планы переиначить все в нашем Гримуарске. Но кто ж ей даст? Похоже, давно не было в Гримуарске забастовок…

«Он уехал. Уже. Так скоро», – пронеслась в голове лишь одна мысль и горечью отозвалась в сердце.

Я механически завернула несколько плиток шоколада с перцем для Бардольфа и отдала их Гоге, и он тут же испарился.

– Хлоя, я поднимусь к себе ненадолго, – сказала я помощнице.

– Конечно, приляг хоть на полчаса, ты выглядишь очень бледной, тебе надо пока больше отдыхать, – отозвалась та.

Я кивнула и направилась к лестнице, Пончик, который теперь старался не оставлять меня одну ни на минуту, полетел следом.

Внутри меня все будто снова опустело. Чтобы заглушить тягостные мысли, я решила заняться уборкой в своей комнате – делом, на которое вечно не хватало времени.

Когда зашла в свою маленькую спальню, случайно взглянула в зеркало. И замерла.

Там, в отражении, стояла незнакомка. Со впалыми щеками, отчего глаза казались неестественно большими. С ключицами, резко проступившими под кожей. Платье, которое раньше сидело в обтяжку, теперь висело на мне свободными складками.

«Вот он, результат, – безрадостно подумалось мне. – Тот самый, ради которого я чуть не умерла».

Я повертела головой, разглядывая свой новый профиль. Не было ни торжества, ни облегчения. Лишь горькая пустота. Тело стало «идеальным», стройным, почти таким, как в моем старом мире. Но цена оказалась чудовищной. Я потеряла не только вес, но и часть своей души, свою магию. А вместе с ней, как мне казалось, и последний призрачный шанс быть с ним.

Я потянулась к зеркалу, чтобы стереть с его поверхности пыль, но рука просто безвольно опустилась обратно.

«Прекрасна. Такая, какая есть», – эхом прозвучали в памяти его слова.

– Врешь, – прошептала я своему отражению. – Совсем не прекрасна.

Я вспомнила об уборке и с повышенным рвением приступила к вытряхиванию одеял и протиранию пыли.

– Эй, может, сбавишь обороты? – хмурился Пончик. – Опять хлопнешься в обморок, а мне тебя откачивать.

– Я в порядке, – сквозь зубы пробормотала я и в порыве энергичного отчаяния решила передвинуть комод, за которым явно скопились тонны пыли.

– Эй-эй, давай помогу хоть. – Пончик тоже уперся в него всеми четырьмя лапами.

Комод вдруг со скрипом поддался.

– Что это? – заглянула я за него.

Там, в пыльной паутине, лежала небольшая, потертая на углах деревянная шкатулка. Она была непримечательной, но я почему-то заволновалась и торопливо достала ее.

Сдув пыль, я легко открыла незамысловатый замочек. Внутри, на бархатной подкладке, выцветшей от времени, лежал толстый тетрадный блокнот в тканевой обложке. На ней детской рукой был выведен смешной дракончик, пожирающий кекс, а под ним – уверенная, взрослая подпись: «Заметки о шоколаде, магии и прочей ерунде. Роза».

– Кажется, это дневник Розы, – тихо проговорила я, садясь с ним на кровать. – Надеюсь, она была бы не против, если бы я заглянула в него одним глазочком…

Я устроилась поудобнее, зажгла свечу и открыла дневник. Страницы пахли лавандой и старой бумагой. Сначала шли рецепты, смешные зарисовки, но ближе к середине тон стал иным: тревожным и пророческим.

«…Видения становятся все ярче. Над нашим миром сгущается тень. Нет, это не Люсинда, нет. Она упряма и обижена, но ее сердце на месте. Беда придет со стороны. Темный маг, чье имя я еще не знаю, рыщет в поисках слабых мест могущественных домов. Он как гниль, что точит дерево изнутри. Я вижу в снах, что он обратит свой взор на Драконштайнов… и на нас. Нашу кровь, наш дар… Он будет искать ключ к их проклятию, и наш род может стать для него инструментом».

Я замерла, сердце заколотилось.

«…Моя маленькая Маргошка… ее чистая душа и врожденный дар к «теплой» магии – идеальный проводник. Если он найдет ее, он попытается использовать, исказить, сломать. Спрятать здесь – все равно что оставить алмаз на виду у вора. Я нашла единственный способ. Мир, где магия спит. Она будет там в безопасности. Вырастет, не зная ни о чем… но семя ее дара, ее связь с домом, с моей кровью, останется. Когда тень ляжет на наш мир и ее сила будет нужна больше всего, нити судьбы сами приведут