Шоколадное счастье дракона, или Развод не повод для знакомства - Ольга Иванова

Потом пришла Хлоя, взглянула на меня и ахнула:

– Боги, Марго! Ты вся зеленая! Ты больна!

– Ничего… все в порядке, – прошептала я, силясь улыбнуться, но вместо этого лицо свело судорогой. – Просто… не выспалась.

Я сделала шаг, и мир поплыл у меня перед глазами, ноги подкосились. Последнее, что я увидела, – это перекошенное от ужаса лицо Хлои и Пончик, отчаянно тыкавшийся носом в щеку.

Глава 17

Аррион Драконштайн

Он столкнулся с помощницей Марго прямо на крыльце лавки. Точнее, Хлоя практически врезалась в него, несясь куда-то на всех парах. И вид у нее был очень напуганный.

– Что случилось? – У Арриона все похолодело внутри от дурного предчувствия.

– Марго, она… – дрожащим голосом отозвалась Хлоя и показала куда-то внутрь лавки.

Аррион больше не задавал вопросов, шагнул через порог и направился в кухню, откуда доносились причитания Пончика.

Марго лежала на полу, посеревшая и безжизненная. Он наклонился, одним движением подхватил ее на руки и с тревогой ощутил, какая она легкая, почти невесомая.

– Беги за знахаркой. Сейчас же, – бросил Аррион Хлое и понес Марго наверх, в ее спальню.

Там он уложил ее на кровать и тут же приложил пальцы к ее шее, выискивая пульс. Пульс был, но частый и слабый, как птичье сердце. А еще Марго горела.

– Да что с тобой такое? – прошептал Аррион, глуша панику. Сейчас ему нужен был только трезвый рассудок.

Не дожидаясь Хлои, Аррион нашел таз, набрал туда холодной воды и намочил в ней полотенце, чтобы положить Марго на лоб. Вода тут же потекла по ее вискам, капая на подушку. Он никогда ни за кем не ухаживал, раньше для него это не имело никакого смысла. Сейчас же Аррион отчетливо понял, что этот самый смысл лежит перед ним, и его охватило чувство полной беспомощности.

Дверь наконец распахнулась, ворвалась Хлоя, таща за собой… бабу Люсю. Знахарка, запыхавшаяся и злая, остановилась на пороге, ее глаза-буравчики мгновенно оценили ситуацию.

– Что натворила дуреха? – проговорила она.

– Она пила какое-то зелье, – сказала Хлоя. – И стала сама не своя. Будто подменили ее.

– Ясно, значит, «Стройная лань». – Старуха фыркнула и покачала головой. Затем бесцеремонно оттолкнула Арриона, чтобы подойти ближе к Марго. Потрогала ее лоб, оттянула нижнее веко и покачала головой: – Дура. Я ведь говорила: три капли, а она наверняка полсклянки уже в себя вылила, и все для того, чтобы похудеть, – в ее голосе сквозь привычную язвительность пробивалась тревога. – Ее организм, похоже, отторгает зелье, а магия… магия не может бороться, потому что зелье-то и рубит ее на самом корню. Блокирует, одним словом.

– Что с ней? – повторил Аррион, не двигаясь с места.

– Я же говорю, отравление, – бросила баба Люся, уже роясь в своей бездонной сумке. – И магическое истощение. Ее дар… он от любви и радости питается. А она в себя ненависть к самой себе вливала. Сейчас… Найду противоядие.

Она достала другую склянку, на этот раз с мутной коричневой жидкостью. Аррион выхватил пузырек из ее рук так быстро, что старуха ахнула.

– Я сам, – отрывисто произнес он, сел на край кровати и приподнял Марго так, чтобы ее голова лежала на его плече.

Девушка была все такой же безвольной и обжигающе горячей. Аррион поднес склянку к ее губам.

– Пей, – тихо приказал он, надеясь, что она слышит его. – Прошу тебя, пей, Марго.

Она бессознательно сглотнула попавшее в рот лекарство и поморщилась. Аррион не отпускал ее, продолжая держать. Он ощущал, как мелкая дрожь бьет ее тело, и тогда стал гладить ее по волосам, по спине, неумело, как гладят пугливого зверька, бормоча что-то бессвязное: то ли угрозы в адрес бабы Люси, то ли обещания ей, Марго, что он сожжет дотла все королевство, если она не придет в себя.

Так лорд Драконштайн, потомок драконов, сидел на краю простенькой кровати в комнате над шоколадной лавкой, держал в объятиях пылающую от лихорадки бывшую жену и понимал, что все его титулы, власть и стальные доспехи не стоят ни гроша, когда дело касается чего-то по-настоящему важного.

***

Первым пришло осознание, что у меня ничего не болит. Вместо раскаленных игл в висках и ватной слабости я ощутила лишь приятную истому, как после долгого сна. Я медленно открыла глаза и уперлась взглядом в потолок: моя комната, моя постель – уже хорошо.

Следующей, что я почувствовала, стала тяжесть в ногах. Я перевела взгляд и заметила спящего Пончика, свернувшегося клубком прямо на мне.

А потом я увидела его.

Лорд Драконштайн сидел на стуле, который, судя по всему, был принесен из кухни. Он сидел прямо, его голова склонилась на грудь, а руки – скрещены. Он спал. Его обычно безупречный камзол выглядел помятым, на плече даже виднелись прилипшие шерстинки Пончика. Рядом на табуретке стояли пустая склянка из-под какого-то лекарства и кружка с недопитым чаем.

Я невольно улыбнулась. Он напоминал огромного уставшего сторожевого пса.

В этот момент Пончик, словно почувствовав, тоже проснулся и с радостным писком бросился ко мне:

– Ура, очнулась!

Драконштайн вздрогнул и распахнул глаза. Его взгляд мгновенно прояснился и уставился на меня.

Наступила неловкая пауза. Он сидел на стуле посреди моей спальни, а я лежала в кровати, растрепанная, в ночной сорочке. Вот уж картина маслом!

– Вы… как? – его голос был хриплым от недосыпа.

– Живая, – прошептала я. – Спасибо.

Драконштайн кивнул, отводя взгляд.

– Ничего не болит? – спросил потом.

– Нет, все в порядке, – снова ответила я.

Еще одна пауза, более тягостная. Чтобы сгладить ее, я потянулась было за кружкой с водой на тумбочке, и рукав ночной рубашки поднялся, обнажив запястье. Я замерла. Рука… была другой. Не такой пухлой, как раньше. Зелье все-таки сработало.

Драконштайн проследил за моим взглядом и сразу помрачнел.

– Это было глупо, Марго, – сказал он тихо, но так, что по коже побежали мурашки. – Рисковать жизнью ради… этого.

– Ради чего? – мой голос дрогнул. – Ради того, чтобы снова поместиться в свою одежду? Ради того, чтобы выглядеть лучше? Или хотя бы не хуже других… Вы не знаете, какая