Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга - Татьяна Этерра

Василиса сжала его пальцы и улыбнулась. Они шагнули на мост.

Доски скрипели под ногами, прогибались, грозясь треснуть. Под ними клокотала мутная вода, и казалось, что из глубины на них смотрят чьи-то холодные глаза. Пряник вцепился в плечо Василисы и зажмурился. Он дрожал всем телом, но его голос был твёрже, чем когда-либо.

— Я не смотрю, — сказал он. — Я доверяю тебе. Но если мы упадём, я буду очень зол.

— Мы не упадём, — сказала Василиса, ступая на твёрдую землю по ту сторону рва.

Они стояли у входа в башню. Дверь была массивной, железной, с выкованным на ней символом — пламенем, которое не согревало, а сжигало. Василиса положила руку на холодный металл и толкнула.

Дверь открылась с тяжёлым скрипом, и они вошли внутрь.

Внутри башня была больше, чем казалась снаружи. Высокий зал с колоннами, уходящими в темноту, и каменным полом, покрытым слоем пыли. В центре зала, на возвышении, стоял он.

Морган.

Он был высоким и худым, с бледной кожей и длинными чёрными волосами, которые падали на плечи. Его глаза были тёмными, почти чёрными, и в них не было ни света, ни тепла. Только холодная, глубокая пустота.

Он улыбнулся, когда они вошли, и улыбка его была похожа на трещину на старой стене — неживая, болезненная. Он не встал, не сделал шага навстречу. Он просто сидел, сложив руки на коленях, и ждал, как паук, который уже сплёл паутину.

— Я ждал тебя, Хранительница, — сказал он. — Серафима говорила, что ты не сдашься. И я знал, что ты придёшь. Ты не умеешь проигрывать.

Василиса выпрямилась, чувствуя, как её сердце бьётся в груди, но на лице она сохраняла спокойствие.

— Я пришла не для того, чтобы драться, — сказала она. — Я пришла, чтобы отдать тебе книгу.

Морган приподнял бровь. На его лице промелькнула тень интереса, похожая на улыбку хищника.

— Добровольно? — переспросил он. — Интересно. Ты идёшь на это, зная, что я могу уничтожить тебя?

Она вытащила фальшивку из мешка и протянула её вперёд. Она чувствовала, как фальшивка теплеет в руках, как она пахнет корицей и пеплом — всё, как нужно. Морган смотрел на неё, и в его глазах мелькнула искра интереса.

— Ты действительно готова отдать её? — спросил он.

— Я хочу мира, — сказала Василиса. — Я хочу, чтобы эта война закончилась. Если книга — это то, что тебе нужно, возьми её.

Она сделала шаг вперёд и протянула фальшивку. Её сердце билось где-то в горле, но руки не дрожали. Она знала, что это — их единственный шанс. И она не имела права ошибиться.

Морган взял книгу. Он провёл пальцами по её переплёту, принюхался, коснулся страниц. Василиса затаила дыхание. В груди стучало так громко, что она боялась, что он услышит.

— Она настоящая, — сказал он. — Я чувствую её тепло.

Пряник чуть не задохнулся от напряжения, но Василиса легонько нажала на него — «держись». Она чувствовала, как он дрожит у неё на плече, но он молчал.

— Ты сделала правильный выбор, Хранительница, — сказал Морган. — Я ценю это.

Но в его голосе было что-то, что заставило Василису вздрогнуть. Холодная насмешка, которая не сулила ничего хорошего. Она поняла это за секунду до того, как он заговорил снова.

— Но ты ошиблась в одном, — сказал он. — Я знал, что это фальшивка.

Василиса застыла. Её сердце ухнуло вниз, и по телу пробежал ледяной холод.

— Что? — выдохнула она.

— Серафима предупредила меня, — сказал Морган, и его улыбка стала шире, полной торжества. — Она сказала, что ты попытаешься обмануть меня. Я ждал тебя. И я знал, что ты придёшь не одна.

Он хлопнул в ладоши, и из тени за колоннами вышли две фигуры. Серафима и… Алдрик.

Василиса повернулась к нему, и её сердце рухнуло куда-то в пустоту. Она не хотела верить тому, что видела. Не хотела верить, что человек, которому она протянула руку помощи, предал её.

— Ты? — выдохнула она.

Алдрик не смотрел на неё. Он стоял, опустив голову, и его голос был глухим, как камень, упавший в воду.

— Они сказали, что если я предам тебя, они отпустят мою семью. Я должен был выбрать.

— Ты уже выбрал, — сказала Василиса, и в голосе её зазвенела сталь. — Ты выбрал страх вместо надежды.

— Я не хотел, — прошептал Алдрик. — Я не хотел, но я боялся. Я боялся больше, чем любил.

Эдгар шагнул вперёд, выхватывая меч. Химера зарычал, готовясь к прыжку, его серебристая шерсть встала дыбом, а глаза зажглись яростным золотом.

Морган засмеялся, и смех его был холоден, как зимний ветер, пронизывающий до костей.

— Битва начинается, Хранительница, — сказал он. — Посмотрим, сколько ты сможешь выдержать.

Василиса вытащила настоящую книгу из мешка и прижала её к груди. Книга потеплела в ответ, словно передавая ей свою силу, своё спокойствие, свою веру. Она чувствовала, как она бьётся в такт её сердцу, и знала: она не одна.

— Я выдержу, — сказала она, глядя прямо в глаза Моргану.

— И я, — прошептал Пряник, прижимаясь к её щеке. — Я всегда рядом.

Василиса сжала книгу и приготовилась к битве.

Глава 23.В которой Василиса теряет всё, Пряник делает невозможное, а книга выбирает свой путь

— Битва начинается, Хранительница.

Слова Моргана повисли в воздухе, тяжёлые, как каменные плиты, и повисли не только в воздухе — они вдавились в грудь Василисы, сжали её сердце холодными пальцами. Его лицо стало холодным и сосредоточенным, в руках зажглись два тёмных огня — они пульсировали, как сердца, и от них тянуло могильным холодом. Вокруг Моргана воздух начал искажаться, будто он стоял за толстым слоем стекла, которое вот-вот треснет.

Василиса прижала книгу к груди и сделала шаг назад. Она чувствовала, как книга бьётся в такт её сердцу — быстро, тревожно. Но она не опустила руки, не закрыла глаза. Она знала, что должна смотреть ему в лицо.

— Эдгар, — сказала она тихо, чтобы слышал только он. — Прикрой меня.

— Уже, — ответил он, вставая между ней и Морганом. Его меч пылал золотым огнём, и он был готов к бою, но в его глазах мелькнула тревога. Он видел, что Морган сильнее. Он видел это, но