Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга - Татьяна Этерра

Василиса улыбнулась той улыбкой, которая рождается в самые трудные моменты — когда нет места сомнениям.

— Ты тоже сильный, — сказала она. — И я благодарна, что ты рядом.

Эдгар сжал её руку, и они стояли так, пока Пряник убирал свои инструменты, а Химера тихо урчал у их ног, касаясь крылом руки Василисы — жест прощания и обещания.

Через час они стояли у ворот академии. Туман слегка рассеялся, но дорога всё ещё была скрыта за белой пеленой. Алдрик ждал их у каменной арки — он был бледен, его руки сжаты в кулаки, а глаза смотрели в землю. Он не поднимал взгляда, но чувствовалось, что внутри него идёт борьба.

— Ты готов? — спросила Василиса, подходя.

— Нет, — честно ответил он. — Но я иду. Я должен. Ради них.

— Мы идём вместе, — сказала она. — И мы вернёмся вместе.

Она посмотрела на Химеру. Он стоял впереди, готовый показать путь через лес, его серебристая шерсть блестела в утреннем свете.

— Мы выступаем, — сказала она. — За мной.

— И за мной, — добавил Пряник с её плеча, гордо выпрямляя свой пучок.

Она сделала шаг вперёд — в туман, в неизвестность, в битву.

ГЛАВА 22 В которой дорога к старой башне становится опасной, Пряник теряет терпение, а Морган встречает их лицом к лицу

Путь к старой башне занял больше времени, чем они рассчитывали.

Туман, который висел над землёй с самого утра, не думал рассеиваться. Он стелился по земле густыми белыми клубами, скрывая корни деревьев, камни и глубокие ямы. Василиса ступала осторожно, но ноги то и дело проваливались в мягкую, влажную почву. Каждый шаг давался с трудом, и она чувствовала, как воздух становится тяжелее — не физически, а магически. Словно сама земля не хотела, чтобы они шли в ту сторону.

Тишина леса была обманчивой. Птицы не пели, ветер не шевелил ветви, и даже насекомые словно затаились, боясь пошевелиться. Только глухое, тягучее дыхание тьмы, которое тянулось от башни, пульсировало в воздухе, давая понять — они приближаются к чему-то тёмному, древнему и очень опасному.

— Я не люблю этот лес, — сказал Пряник, сидя у неё на плече и оглядываясь по сторонам. — В нём слишком много теней. И слишком мало пирожков. Это подозрительно.

— В лесу не бывает пирожков, — сказала Василиса, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось.

— Это плохой лес, — настаивал Пряник. — В хорошем лесу должны быть пирожки. Или хотя бы ягоды. Или грибы. А здесь ничего нет. Только страх. И сырость. И ещё этот запах. Как будто кто-то жарил что-то старое.

Он замолчал, но его лапки дрожали, и Василиса чувствовала это через ткань своей куртки. Она положила руку ему на спину и почувствовала, как он прижимается к ней, ища защиты.

Впереди шёл Химера. Он двигался бесшумно, как тень, его глаза сканировали каждый куст, каждое дерево. Он несколько раз останавливался, поднимал голову и принюхивался, словно чувствуя что-то, недоступное другим. Его хвост был напряжён, а уши насторожены. Остановившись у старого дуба, он зарычал — тихо, предупреждающе, глядя вперёд.

За ними, чуть позади, шёл Эдгар. Он нёс меч наготове, и его взгляд был прикован к горизонту. Василиса знала: если что-то случится, он будет первым, кто встанет на их защиту.

Алдрик замыкал шествие. Он шёл медленно, тяжело дыша, его лицо было бледным, а глаза бегали по сторонам, как у загнанного зверя. Он не смотрел на Василису, всё время отводил взгляд, словно боялся встретиться с ней глазами. Он боялся Моргана, боялся того, что его увидят, боялся, что всё это — ловушка. Василиса чувствовала его страх, он передавался ей, как холодный ветер, но она не показывала этого.

Она остановилась и подождала, пока он приблизится.

— Всё будет хорошо, — сказала она.

— Ты не знаешь этого, — ответил он, и голос его дрожал.

— Я знаю, что мы сильнее, — сказала она, глядя ему в глаза. — И я знаю, что ты больше не один.

Алдрик поднял голову, и в его глазах мелькнула тень надежды — короткая, почти мимолётная, но она была. Он сжал кулаки, словно пытаясь удержать эту искру, и тихо сказал:

— Спасибо.

— Не за что, — ответила Василиса и повернулась, продолжая путь.

Когда она отошла, Пряник наклонился к её уху и прошептал:

— Я не доверяю ему. Он слишком тихий. Слишком бледный. Слишком боится. Он чего-то не договаривает.

— Я знаю, — тихо ответила Василиса. — Но сейчас мы должны идти. Другого пути нет.

Через час они вышли на поляну. В центре её стояла старая башня — чёрная, обветшалая, с выщербленными камнями и узкими окнами, затянутыми паутиной. Она выглядела так, будто её построили не люди и не драконы, а сама тьма, которая выросла из земли и застыла в ожидании.

Башня была окружена рвом, наполненным мутной водой, в которой плавали ветки и листья. Через ров был переброшен деревянный мост, но он казался гнилым и ненадёжным. От воды поднимался зловонный пар, и казалось, что само дно рва кипит от древней, застарелой магии.

— Это здесь, — сказал Алдрик, его голос сорвался на шёпот. — Он внутри.

— Я чувствую его магию, — сказал Эдгар, подходя ближе к краю рва. — Она тёмная и тяжёлая. Как смола. Она давит на грудь, мешает дышать.

— Я тоже чувствую, — сказал Пряник, принюхиваясь. — Пахнет старым пеплом и... и страхом. Много страха. Это его запах. Он живёт в нём, как в одежде.

Василиса стояла на краю поляны, глядя на башню, и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то новое — не страх, а странное, холодное спокойствие. Она знала: она должна войти туда. Она должна встретиться с Морганом лицом к лицу.

— Мы идём внутрь, — сказала она. — Фальшивка у меня. Я отдам её ему. А когда он начнёт ритуал, мы ударим.

— А если он не поверит? — спросил Пряник, и его голос дрогнул.

— Тогда мы будем драться, — сказала Василиса. — Но я надеюсь, что этого не случится.

Эдгар подошёл к ней и взял её руку.

— Я буду рядом, — сказал он. —