Пепельный Странник - С. М. Гейзер

Его там нет.

И я тут же понимаю, почему эта рука не болит.

Потому что небольшой участок моей кожи — как раз там, где пришелся удар меча Гарета — покрыт и защищен мерцающей синей драконьей чешуей.

Глава двенадцатая

Проходит адская неделя.

После того кратковременного успеха, когда Блайт поделилась своей чешуей, чтобы защитить меня, никаких других доказательств нашей связи больше не появлялось.

От этого становится еще более досадно, ведь я уже видела это — зная, что мы способны на что-то, — но ничего не происходит. Кажется, теперь сам дракон сопротивляется мне точно так же, как я сопротивлялся ей с самого начала. Словно она наконец чувствует, как глубоко укоренилась моя ненависть к ее сородичам, и наказывает меня за это.

Я пыталась выкопать и высвободить часть этой ненависти. Но это не та горечь, которую можно стереть за семь дней. На данном этапе это целая корневая система. Сплетенная и вросшая в самое мое нутро.

И трудно поверить, что я смогу распутать ее так, чтобы это меня не убило.

Мне разрешено всего одно свидание с Брайар, которое происходит на второй день моего кабального служения. Ровно столько, чтобы доказать мне, что она действительно здесь, действительно жива, и жестоко напомнить о том, что поставлено на карту, если я не соображу, как принести пользу правителю этого дворца.

Сам дворец не становится гостеприимнее по мере того, как я в нем обустраиваюсь. Мне дарована относительная свобода передвижения, меня защищает король в рамках нашего соглашения, как он и обещал…

Но это не значит, что я могу уйти, так что для меня я все еще больше узник, чем гость, — да и защита не означает принятие.

Лишь немногие из придворных искренне верят, что у меня есть подлинная связь с драконом, которая может оказаться полезной их королю. Остальные в лучшем случае относятся с недоверием, а некоторые откровенно жестоки, шепча обо всем подряд — от моей внешности до города, из которого я родом. И слишком, слишком многие следят за каждым моим шагом, просто выжидая, когда я совершу ошибку, чтобы доложить о ней королю в надежде, что тот меня за это покарает.

Принц Арло остается одним из немногих светлых пятен. Он несколько раз заглядывает на арену, обычно чтобы поиграть с Блайт, пока я прихожу в себя после очередных истязаний, которым Гарет подвергает меня в тот или иной день. Даже в те дни, когда я его не вижу, он часто оставляет мне небольшие подарки и записки с каракулями, полными поддержки.

Я больше не становлюсь свидетелем тех его странных приступов боли, недуга или чего бы то ни было, что случилось в день нашего знакомства. Правда, в некоторые дни он загадочно отсутствует, и я то и дело замечаю, как врачи то приходят, то уходят из той стороны, где находится его комната.

Просто хилое здоровье, — слышу я обрывки шепота слуг друг другу. Никто, кажется, не знает, почему он болеет и от чего. Элиза огрызается на меня, требуя не совать нос в чужие дела, когда я пытаюсь расспрашивать; Гарет всегда переводит тему; остальные просто в открытую игнорируют любые мои вопросы о здоровье королевской семьи.

Я не удивлена, что у них есть секреты, разумеется.

Я лишь опасаюсь того, насколько глубокими и темными они могут быть.

Что же касается самого короля, он приходит и уходит в любое время суток — праздным правителем его точно не назовешь, этого у него не отнять. Видеть его так редко — одновременно и благословение, и проклятие. Ведь каждая секунда, проведенная с этим человеком, лишь усиливает мою ненависть к нему и ко всему, за что он выступает… и тем не менее столь многое в моей судьбе, как и в судьбе Брайар, к несчастью, находится в его руках. Поэтому всякий раз, когда я замечаю его мельком, меня так и тянет в его сторону, как мотылька на погребальный костер.

На восьмой день я поднимаюсь рано и с недобрыми намерениями, полный решимости разыскать его нарочно.

Неделя. Именно об этом мы договорились в то утро, когда я прибыла сюда, — одна неделя, после чего мы обсудим освобождение Брайар и все остальные обещанные мне награды.

И хотя я не добилась особых успехов в деле связи с драконом, я все же выполняю свою часть сделки, по крайней мере, по моему мнению; я не пропустила ни единого дня издевательств Гарета. На мне живого места нет от синяков, у меня за плечами больше неудачных попыток, чем я могу сосчитать, но каждое утро я сам являюсь на арену, готовый пробовать снова.

Одевшись и набросившись на завтрак, я направляюсь в небольшую учебную комнату на втором этаже. Это, похоже, самое надежное место, чтобы застать короля в те редкие моменты, когда я видел его сидящим на месте; либо там, либо в примыкающей к этой комнате библиотеке.

Но прежде, чем я успеваю добраться до любого из этих мест, мое внимание привлекает звук знакомого лая. Я иду на него и выхожу к боковому входу, который ведет на грандиозную веранду; крутые ступени спускаются оттуда в небольшой внутренний двор, обсаженный розовыми кустами и цветущими белыми деревьями.

Арло и Руффус играют в этом дворе: мальчик бросает палку, а огромная собака с неуклюжим энтузиазмом несется за ней.

Вчера я принца не видела, а позавчера он казался даже бледнее обычного, поэтому я чувствую облегчение, заметив его гуляющим на свежем воздухе.

И, как назло, всего мгновение спустя появляется король — хотя при виде него я медлю; стычка, которую я запланировала, — это не то, что мне хочется устраивать на глазах у маленького принца.

Я тихонько отступаю назад, выжидая удобного момента, чтобы остаться с королем наедине. Я сажусь на верхнюю ступеньку, где благодаря одной из широких колонн, расставленных по всей веранде, я практически скрыта от двора.

Выглядывая из-за этой колонны, я наблюдаю, как Арло бросается прямо к брату, а Руффус путается в собственных лапах, стараясь не отставать. Король подхватывает его на руки и впечатляюще высоко поднимает в воздух. Арло широко раскидывает свои худые руки, побуждая Рива подбросить его так высоко, что у меня замирает сердце.

Рив, разумеется, ловит его и с легкостью соглашается сделать это снова, и снова, и снова.

Это личный, более мягкий момент — один из тех немногих, что выпадают им вдали от всеобщего внимания. Мне