Пепельный Странник - С. М. Гейзер

Когда я открываю их снова, я замечаю ленту, свисающую изо рта у нее. Она приоткрывает пасть, словно предлагая мне этот кусочек из своего сокровища. Она настойчива, проводя ею по моим сжатым кулакам, пытаясь заставить меня вытянуть ее. Я забираю ее — в основном для того, чтобы она оставила меня в покое.

Я все еще чувствую себя неуверенно, мои ноги дрожат от истощения, но я заставляю себя подняться на ноги, уходя прочь и сердито смахивая последние слезы с лица.

Добравшись обратно до дворца, я без особого энтузиазма ищу короля; я все еще планирую противостоять ему и потребовать, чтобы мы обсудили освобождение Брайар. Но есть большой шанс, что я в итоге снова буду блевать и упаду в обморок посреди нашего разговора, что не совсем то грозное впечатление, которое я пытаюсь произвести.

В любом случае, его нет. Мне говорят, что он разбирается с какими-то беспорядками в центре города.

Поэтому вместо этого я шатающейся походкой поднимаюсь в свою комнату.

Внутри я обнаруживаю подарок, ждущий меня на кровати: маленькую жестяную баночку, полную чайных листьев. Я упоминал о своей любви к этому напитку во время одного из визитов Арло, и вот так просто этот маленький очаровашка взял и что-то с этим сделал. Он оставил и записку, сообщая мне, что эта конкретная смесь помогает облегчить боль.

Его почерк крошечный и безупречно аккуратный, какого и следовало ожидать от принца, которого, вероятно, научили читать и писать в тот самый миг, когда он смог удержать перо. Но на полях набросано несколько небрежных рисунков — драконы, цветы и то, что, возможно, является Руффусом. Я улыбаюсь, обводя пальцем эти иллюстрации.

Устроившись перед камином, я нагреваю кусок проволоки, пока он не становится податливым, а затем осторожно сгибаю его в ту форму, которая, как мне кажется, понравится принцу больше всего: в форме дракона. Он так очарован Блайт; мне нравится мысль о том, что у него будет ее фигурка, которая составит ему компанию, когда он будет слишком болен, чтобы приходить к нам в гости.

Я работаю до поздней ночи, скручивая проволоку, создавая крылья из перьев и добавляя крошечные детали с помощью раскаленного металла, пока не начинают ныть пальцы. Закончив, я подумываю обмотать ленту, которую дала мне Блайт, вокруг основания фигурки, но вовремя отказываюсь от этой затеи. Она отправляется обратно в мой карман.

Я рада возможности что-то подарить Арло. Но для меня это еще и терапия — вот так работать руками. Контролировать что-то. Брать сломанные куски и превращать их в нечто целое.

Мне нужно знать, что я все еще могу создавать красоту из разрушенных вещей. Именно так я однажды объяснила это увлечение Марте, после того как она потеряла терпение из-за гор материалов, которые я начала оставлять раскиданными по нашей лачуге.

Во многом в этом заключалась и причина выбора моей профессии. Получить возможность пройти сквозь пепел разрушенного мира, который нам достался, и соединить других выживших, найти что-то стоящее спасения между всеми нами — это единственное, что помогало мне двигаться вперед в большинстве дней.

И это единственное, что заставляет меня двигаться вперед и в этот момент.

— Так что, пожалуй, это все-таки не глупо, — бормочу я сам себе, поднимая маленького дракона к свету огня и наблюдая, как он мерцает.

Глава четырнадцатая

Король отсутствует весь следующий день.

Я начинаю думать, что он избегает меня специально.

К лучшему или к худшему, командир Гарете тоже куда-то подевался, даже несмотря на то, что он настаивал на моем появлении с восходом солнца. На него не похоже упускать возможность поиздеваться надо мной, но я стараюсь не зацикливаться на этом — просто быть благодарным за передышку.

От меня по-прежнему ждут времени на арене, поддержания хотя бы видимости моей тренировочной рутины, так что я помогаю слугам кормить Блайт и ухаживать за ней.

После этого я остаюсь рядом с ней большую часть утра. Я сижу на краю ее помоста и тренируюсь вязать узлы с помощью найденного куска веревки, занимая руки и отвлекая ум. Она время от времени вытягивает шею, чтобы обнюхать мою работу, и ее дыхание теплится на моих руках. Я позволяю ей исследовать все, не отстраняясь, даже когда ее любопытство усложняет задачу, но особого общения помимо этого у нас не происходит. Впрочем, напряжение в воздухе ощущается меньше обычного, и это кажется прогрессом.

Покинув ее сторону, я стараюсь держаться обособленно. Я провожу несколько часов в библиотеке, перебирая книги и свитки о драконьих легендах и истории Калдранской империи. Я вновь полна решимости избавиться от невежества в отношении вещей, сформировавших этот мир, будь то драконы или что-то еще. И хотя я знаю, что большинство материалов здесь будут предвзятыми в пользу точки зрения Мурена, из них все равно можно почерпнуть полезную информацию.

Библиотекарь, пожилая женщина с испачканными чернилами пальцами и слегка дрожащими руками, когда она расставляет книги по полкам, — одна из самых приятных обитательниц дворца. Она не пускает меня в закрытые секции и прикусывает язык, когда я пытаюсь спросить ее мнение о чем-либо, но иногда приносит мне еду и охотно снабжает меня кучей материалов, которые можно унести в комнату.

Я только что вернулась в относительное уединение своей комнаты и уже собираюсь устроиться для долгих вечерних занятий у камина, как мой взгляд падает на подарок, который я сделала для Арло.

После коротких колебаний я решаю завернуть его в изящный тонкий носовой платок и отнести ему.

Коридор, ведущий к его покоям, пугающе тих. Пока я иду по нему, по спине ползет тревожное чувство, хотя я не могу назвать точной причины.

Дверь его комнаты открывается прежде, чем я успеваю постучать. Выходит его сестра, бормоча что-то себе под нос, настолько погруженная в собственные тягостные мысли, что едва не сталкивается со мной.

Ее глаза встречаются с моими.

— Чего тебе нужно?

— Я пришла навестить Арло.

— Он болен. — Ее тон звучит резко, как обычно, но в нем недостает привычной ядовитости. Слышится… усталость. Тревога.

— О… что ж, не могла бы ты передать это ему, пожалуйста? — я протягиваю завернутую фигурку.

Она долго смотрит на подарок, и на ее лице мелькает что-то нечитаемое.

Медленно она берет его и делает единственный, скупой кивок.

Мне хочется войти и самой увидеть юного принца, но я знаю, что она не позволит. Поэтому,