Каменная кровь - Мия Флор

Когда я отползаю на приличное расстояние, чтобы засчитать испытание как пройденное, боль наконец-то отпускает. Каштоун-родохрозит усмехается, все это его только забавляет.

– Детка, ты такая сильная. Если переживешь эту ночь – можешь заходить в мою комнату, когда тебе только захочется. – он наклоняется, чтобы погладить меня по голове.

– Гори ты пламенем! – огрызаюсь я, но это только вызывает очередную усмешку.

Затем, каштоун-родохрозит кивает одной из девушек-кадеток и манит ее пальцем. Со счастливым лицом она бросается в объятия парню. Они целуются у всех на глазах, но похоже, что только у меня это вызывает рвотный позыв.

Я с трудом встаю и отворачиваюсь как можно скорее, чтобы зашагать к следующему испытанию…

То, что все эти испытания – полный бред, я уже поняла. И я еще не дошла до Костриса. В груди нервно скребется неприятное предчувствие…

Пока шагаю вперед, вытягиваю гематитовый стержень, больно, но я улыбаюсь сама себе, нащупав то, насколько острым он стал. Это именно то, о чем я думала. На всякий случай я подпиливаю веревку, связывающую мои руки. Не могу сказать, что получается, но все же.

Я иду медленно, не торопясь.

На следующем повороте меня ожидают две девушки с аметистовыми масками и загадочными ухмылками. Не удивлюсь, если это близняшки, потому что когда я на них смотрю – кажется, что в глазах двоится…

Интересно, у близнецов всегда одинаковые силы? Ведь Николай и Александр оба гематитники.

Я прячу в ладонь гематитовый стержень, который стал для меня лезвием. Увы, разрезать полностью веревки так и не удалось.

Останавливаюсь перед аметистницами. Тело напрягается, подготавливаясь к новому испытанию.

Девушки скрещивают свои руки. Затем, туннель затягивает фиолетовым туманом, густым и вязким. Он обволакивает меня и заполняет лёгкие, оседает на коже липким налётом. Что-то движется в нем. Сначала это просто смутные очертания. Потом, туман сгущается, принимая форму зловещей фиолетовой сороконожки.

Я пячусь. Размер монстра поражает, он еле вмещается в туннель. Противные ножки подвигают тело ко мне. Я бы подумала, что это иллюзия, но мерзкий скрежет по каменной поверхности заставляет верить в то, что чудовище реально.

Где-то справа слышится отчаянный вопль. За ним следуют другие. Я вновь вытягиваю гематитовое лезвие, не обращая внимания на боль, и продолжаю тереть его о веревки. У меня нет идей, как еще сражаться с этим фиолетовым монстром, но лучше делать это со свободными руками.

Криков кадетов становится больше, а скрежет – сильнее. Хочется зажать уши. Огромные усики шарят по стенам и приближаются, нет сомнений – монстр ищет меня.

Огромная фиолетовая тварь ускоряет темп, впиваясь в стены туннеля и кроша его… Камни летят в разные стороны.

Слева раздаётся ещё один крик, переходящий в рыдания.

Я отшатываюсь, но поскальзываюсь. Падаю на спину, выбив воздух из легких. Удар о камень отдаётся болью во всём теле.

А сороконожка нависает надо мной – огромная, пульсирующая фиолетовая масса с бесчисленными лапами.

Это иллюзия. Аметистники создают иллюзии.

Ведь так? Она не материальна. Она не сможет причинить мне боль.

Когда одна из передних конечностей молниеносно опускается и вспарывает мою скулу, боль оказывается слишком реальной. Горячая кровь стекает по щеке. Я кричу, инстинктивно дергаясь в сторону.

Кадеты бросаются врассыпную. Неужели, это представление их пугает?

Не знаю как они, но я панике, тру запястья друг о друга, чувствуя, как надрезанные веревки поддаются. Ещё немного… я освобождаю руки.

Тварь снова бросается вперед. Я откатываюсь в сторону, но одна из лап задевает плечо, оставляя еще одну царапину. Тело пронзает боль.

Сороконожка атакует снова и снова. Я едва успеваю уворачиваться, но лапы все же настигают меня, отбрасывая к стене туннеля. Удар лишает воздуха. Перед глазами плывут чёрные пятна.

Я приказываю себе встать, пока глаза застилают слезы страха и боли.

Сломать.

Они просто хотят меня сломать.

У меня нет выбора.

Я не могу сдаться. Я должна как-то выжить. Ради семьи, которую забыла, ради Марии, Макса, Бри… И даже Александра, который отдал свою жизнь, спасая меня.

Лихорадочно оглядываюсь, пытаясь найти хоть какое-то преимущество в этом проклятом туннеле. Взгляд скользит по неровным стенам, камням и низкому потолку. Туннель опустел, кадеты разбежались. Я остаюсь один на один с монстром…

Туннель.

Он узкий.

А эта тварь – огромная.

В голове мелькает план, подпитываемый слабой, но надеждой.

Безумный, отчаянный, но это лучше, чем быть разорванной на куски фиолетовой многоножкой. Существо слишком большое для этого места. Я вижу узкий проход, молюсь, чтобы для сороконожки это стало ловушкой. А низкий выступ – моим спасением.

Собрав последние силы, я маню за собой монстра и бросаюсь назад по туннелю, к сужению. Сороконожка издаёт скрежещущий звук и, ускоряясь, ползет за мной. Ее усики почти касаются моих пяток, сбивая с ног.

Тварь, не успевает затормозить, когда я кидаюсь вправо и прячусь за каменным выступом. Она проскальзывает вперед, где врезается в сужение. И застревает. Сороконожка бьется, пытаясь освободиться, ее задние лапы скребут по камням прямо возле моего лица. Я вдавливаю тело в стену, пытаясь избежать прикосновений и прикрываюсь руками от падающих на голову камней.

Кричу то ли от ужаса, то ли от радости, что план удался.

Теперь мне предстоит выбраться из укрытия, пока монстр барахтается в плену у каменных стен. Я призываю гематитовое лезвие и с отчаянными криками, прорезаю себе путь сквозь пучок двигающихся ног сороконожки.

До меня доносится пронзительный вопль с другой стороны. Но кажется, будто он сливается с моими безумными криками. Сейчас я похожа на сумасшедшую.

Когда мне удается выбраться из-под вороха отрезанных лап сороконожки, я выпрямляюсь. Ноги дрожат. Сердце колотится, готовое проломить грудь.

Близняшки. Они стоят впереди, поддерживая друг дружку и опираясь на стену. Они выглядят… Подкошенными.

Бросаю взгляд назад, и замечаю – сороконожка превращается в дым. А дым – медленно рассеивается.

Утираю рукавом пораненную скулу и прохожу мимо аметистниц. Их взгляд полон ненависти и боли. Но я не хочу разбираться в этом дерьме. Если, поранив их сороконожку я причинила им боль – они знали на что шли.

Я с трудом продвигаюсь к выходу из проклятого туннеля.

Они хотели меня сломать или расколоть, думаю, у них это получилось. Потому что я никогда не была настолько злой и готовой вонзать лезвие в противника, чтобы… убивать.

Возможно, это все адреналин и мне просто нужно… Успокоиться.

Я все еще человек.

Останавливаюсь на мгновение, чтобы отдышаться и повторить себе это еще несколько раз.

Я не стану бездушным каштоуном