Каменная кровь - Мия Флор

Осталось последнее испытание.

Я выхожу на Скалу Раскола, где меня ждет Кострис. Ночной морской воздух освежает, вплоть до головокружения.

Костриса окружают выходящие из другого конца туннеля остальные сильнейшие и кадеты. Кроме парня с родохрозитной маской. Даже не хочу думать, чем тот сейчас занимается.

На лице обсидианника появляется мерзкая усмешка. Либо он ждал, что я доберусь до финального испытания и жаждал собственноручно причинить мне боль. Либо у него имеется замысел, как помешать успешно закончить Ночь Раскола. Может, и то и другое.

Близняшки аметистницы выходят, придерживая друг дружку и похрамывая. Понятия не имею, что именно на них так повлияло. Они подходят к Кострису и что-то говорят.

– Есть особое правило, запрещающее кадетам использовать оружие во время Ночи Раскола. – сообщает Кострис стальным голосом.

– Вы могли сказать мне об этом раньше. – огрызаюсь я.

Его губы расплываются в улыбке.

– Обыщите ее. – Приказывает он двум кадетам в тряпичных масках.

Меня подхватывают за руки, а я даже не нахожу в себе сил, чтобы сопротивляться.

Руки кадетов безжалостно обшаривают меня. Они не церемонятся – дергают, щупают, заставляют поднимать руки, разворачиваться. Один из них с особым усердием проверяет карманы моей формы, выворачивая их наизнанку. Второй бесцеремонно ощупывает ноги, поднимаясь от щиколоток к бедрам.

Щеки горят от унижения. Внутри все кипит, но я стискиваю зубы и молчу. Не доставлю им удовольствия видеть, как я ломаюсь. Или, что я уже сломана, едва не потеряв свой рассудок.

Кострис наблюдает за этим представлением с нескрываемым удовольствием. Его глаза поблескивают из-под маски, а губы растянуты в самодовольной ухмылке.

– Ничего, – докладывает наконец один из кадетов, отступая.

– Проверьте еще раз, – командует Кострис, не сводя с меня глаз.

Я вскидываю голову, встречаясь с ним взглядом. Внутри все сжимается от злости.

Если они ищут гематитовый стержень, то вряд ли его найдут – он уже давно растворился в моей крови. Они могут обыскивать меня хоть целую ночь – не найдут ничего.

– Говорю же, чисто. – повторяет кадет после повторного обыска.

Одна из близняшек-аметистниц подается вперед, морщась от боли.

– Нет, я видела! – ее голос звенит от злости. – У нее было что-то в руках. Что-то острое.

– Я тоже видела, – поддакивает вторая, держась за бок. – Она как-то повредила нашего Бруко. Это невозможно без оружия.

Кострис медленно переводит взгляд с близняшек на меня.

– Ты нарушила правило.

Я не отвечаю, медленно сгорая изнутри от ярости.

– У меня нет оружия. – выдавливаю я, понимая, что вру. И добавляю: – Связывать руки – это по правилам?

Кострис хмыкает.

– Нет. Это прерогатива для особых кадетов.

Я хмыкаю, поражаясь двуличности этого придурка.

Прерогатива…

Теперь я не чувствую себя виноватой, что смухлевала, пусть и благодаря гематитовому стержню Николая. Одобрит ли он такое использование?

Не знаю. Но его приказ был – выжить, именно этим я и занимаюсь.

– Очень мило. – я пытаюсь натянуть на лицо подобие улыбки, бросая вызов Костису, и это его злит.

– Думаешь, ты такая умная? Смелая? – он в мгновение оказывается поблизости, и хватает меня за плечи, после чего – швыряет на край скалы.

Я ощущаю себя тряпкой, небрежно отброшенной в сторону. Цепляюсь за каменную поверхность, и вновь поднимаюсь на ноги.

Я слышу оханья толпы кадетов. Опускаю осторожный взгляд на черные волны. Он же не сбросит меня на глазах у всей толпы?

– Последнее испытание. Ты прыгнешь сама? Или тебе помочь?

В горле становится сухо. Идти в рукопашную с Кострисом – у меня нет ни малейшего шанса, особенно сейчас, когда сил не осталось…

Я просто стою, глядя на него прямо и не мигая.

– Кострис, без физических прикосновений. – напоминает ему Хелен из-за спины.

– Есть ли еще варианты? – робко спрашиваю у него я.

– Прыгай.

И в этот момент на меня обрушивается воля Костриса, тяжелая и неумолимая, как гранитная плита. Она давит, уничтожая. Мое тело покачивается в сторону обрыва и обратно, словно маятник, подчиняясь чужой силе.

– Прыгай. – повторяет он, усиливая напор, а я с ужасом понимаю, что теряю равновесие и мне не за что ухватиться.

Когда я протягиваю руки к мантии Костриса, мое тело уже наклоняется вниз, предательски выполняя его приказ.

Я просто хватаю воздух. Пальцы судорожно сжимаются, не находя опоры.

Земля уходит из-под ног, а желудок подкатывает к горлу.

Проклятье.

Я так и не прочитала письма Марии и Макса.

Так и не вспомнила свою семью…

Глава 11

Под Горнилом Камня есть глубина, в которую не ведут лестницы.

Каверна Смерти – не темница, а приговор. Туда не ссылают – туда сбрасывают.

За предательство, за воровство, за несанкционированное убийство.

За все, что делает каштуна ненадёжным камнем в короне Королевы.

Кто однажды ступил в Каверну, больше никогда не поднимался на поверхность.

О тех, кто там оказался, не говорят. Их имена вычеркивают.

Их силу – поглощает тьма.

Считается, что даже скалы там молчат, чтобы не запомнить их шагов.

Из летописи Каменного королевства.

Анна

Удар.

Резкий и оглушающий, словно пощечина, только гигантского размера.

Боль от столкновения с плотной и холодной водой пронзает тело. В нос забивается соленая вода, а легкие сжимаются в спазме, не готовые к такому шоку.

Раны и царапины жгут, морская соль решительно въедается в кожу, пропитывая каждый порез и царапину. Я чувствую, как тысячи крошечных игл впиваются в кожу одновременно.

Море, вместе с безумной паникой, поглощают меня, утягивая на дно. Я захлёбываюсь и барахтаюсь как та самая ящерица, которую мне подкинули за шиворот на тренировке – беспорядочно, отчаянно, извиваясь всем телом.

Пока темная волна швыряет меня на камни. Пальцы скользят по мокрой и склизкой поверхности, ногти ломаются, но я цепляюсь, как безумная. Ещё одна волна пытается утащить назад в море.

Но я прижимаюсь к скале всем телом, яростно впиваясь в камень. Грудь разрывает от бешенных ударов сердца. Я еще даже не до конца понимаю, что произошло.

Кострис столкнул меня.

Нет.

Я прыгнула сама, под его воздействием.

Проклятье.

Я в море, между черных скал.

И никто не спасет меня, ведь вход в Горнило Камня возможен только из-под земли, по туннелю. Это же неприступная крепость!

Должен же быть какой-то выход? Или вход?

Нет. Я обречена. Все плохо.

Нащупываю крошечный выступ, с трудом подтягиваюсь. Я не смогу оставаться в таком положении долго. Волны тянут за ноги, пытаясь оторвать от