Арахнид - И. В. Офелия

– Неужели? – Сайлас убрал ботинок, опустившись на одно колено передо мной.

Я воспользовалась сменой позиции, чтобы броситься за ножом, и он потянул меня назад за ноги, но было слишком поздно – лезвие ножа смотрело прямо на него.

– О? Я собирался предложить стоп-слово, но этот вариант, полагаю, тоже подойдет, – усмехнулся он, глядя на лезвие, сверкающее у него перед лицом.

– Ты не посмеешь.

– Испытай меня.

Он пополз ближе. Мы оба покрылись тонким слоем снега.

Его рука в кожаной перчатке потянулась ко мне, и я уперла острие ножа ему в шею. Даже тогда Сайлас не остановился, но каждое его движение теперь было выверено с учетом лезвия у горла. Его палец скользнул по моей груди, холодная гладкая кожа коснулась соска. Пальцы были холодными, и от его прикосновений я ощутила, насколько соски затвердели. Это начинало причинять боль, и я с трудом могла игнорировать холод.

Я выпрямилась, но не убрала оружие.

– Ты замерзла? – насмехался Сайлас, наклоняясь к ножу, но я держала его на расстоянии, не позволяя острию коснуться кожи.

Я не ответила.

Теперь он нависал надо мной, и эта близость напомнила, что, хоть он и был самым холодным человеком из всех, кого я знала, его тело оставалось теплым. Он принял мое нерешительное колебание как ответ и наклонился. Обхватил мою грудь, мягко сжав, затем его дыхание коснулось кожи, дразня теплотой. Он взглянул на меня, а я зажмурилась.

Губы прильнули к моей коже, мягко всасывая плоть. Затем сползли к соску, Сайлас ласкал его нижней губой, выжидая реакцию. Лишь когда мое дыхание выровнялось, он провел горячим языком по напряженному бугорку. Громкий, сдавленный вздох, вырвавшийся у меня, заставил его рассмеяться. Его хватка стала железной, и он вжал свои бедра между моих ног, лишив пространства для движения.

Мои глаза широко распахнулись, и я провела ножом по его щеке – тонкая линия медленно чернела.

– Слушай сюда, Существо, лучше не огорчай меня, – предупредила я.

– Если бы ты только позволила мне доставить тебе удовольствие.

– Ты приносил мне лишь неудовольствие, – выплюнула я.

Он подхватил меня, поднял и вогнал спиной в шершавую кору дерева. Я вцепилась ему в плечи, чтобы удержаться, но лезвие ножа уперлось ему в основание черепа. Сайлас втиснулся в меня бедрами, зажав мои ноги своими.

– Ты плохая лгунья, Алина, – прошептал он мне на ухо. – Если тебе так это ненавистно, прикажи мне остановиться, – бросил он вызов. Хватка была цепкой.

– Я испытываю к тебе отвращение.

Он усмехнулся, прижавшись лицом к моей шее, будто я каким-то образом ответила положительно.

– Мне кажется, тебе это нравится, – прошептал он.

– Нет. – Я сильнее вдавила нож в его кожу.

– Хотя бы твое тело не врет. – Его губы коснулись кожи. Я не понимала, этот жар – от мороза вокруг или от моей собственной чувствительности.

Я не видела его лица, но чувствовала все. Мне не требовалось видеть глаза Сайласа, чтобы знать, чего он ждет. Я выкроила для себя секунду, запрокинув голову на дерево. Пальто сползло с плеч, шершавая кора впивалась в обнаженную кожу, пока я принимала решение.

Медленно, обвив Сайласа ногами за талию, я подвинулась к выпуклости в его брюках. Даже при таком прямом приглашении нож по-прежнему был у меня в руке.

– У тебя всегда такой приятный запах, – проговорил он, медленно двигаясь напротив меня. Звучало так, будто он подавил стон, сдержал себя. – Но я не могу удержаться от желания утопить тебя в своем.

– Полагаю, так поступают псы. – Я повернула к нему голову, и он наконец встретился со мной взглядом, прежде чем снова двинуться.

Кора скребла спину, а глубоко внутри непроизвольно пульсировало тепло.

– С…

Его рука накрыла мне рот.

– Ни слова больше, – выдохнул он, разместив свои бедра между моих ног. Мне пришлось сжать их вокруг него. Нож по-прежнему касался его кожи.

Даже за этими угрожающими словами чувствовалось напряжение, Сайлас прекрасно ощущал опасность лезвия, готового содрать с него кожу при одном неверном движении. Его хватка была крепкой, дыхание – прерывистым, трепетным, будто ему не хватало времени на полноценный вдох. Обвила его ногами, и он начал медленно, почти мучительно, двигаться. То ли чтобы насладиться, то ли чтобы продлить мои мучения – с таким мужчиной, как он, никогда не угадаешь.

Мой приглушенный стон утонул в его ладони. Грубая кора за спиной не давала забыться в ритме его движений. Я уперлась свободной ладонью ему в грудь. Когда я задрожала, Сайлас прижался ко мне еще плотнее. Я слышала все: каждый его вдох, каждый приглушенный звук.

Губы Сайласа коснулись моего ледяного уха, дыхание обожгло кожу там, куда прилила кровь. Затем он перешел к шее – его поцелуй был легким и холодным, точно падающая снежинка.

Внутри разгорелся жар. При таком темпе внешние источники тепла могли и не понадобиться. Его пальто соскользнуло с моих плеч, и он воспользовался этим, оставляя следы поцелуев везде, где только мог.

Его недавние слова, без сомнения, были жестокими, а действия агрессивными, однако никогда – смертоносными. Даже сейчас, даже когда Сайлас притворялся, будто ненавидит меня, а я – его, он был ужасающе нежен.

Сайлас убрал руку от моего рта, крепко держа меня за талию, пока двигался. Мои бедра стучались о дерево. Затем он начал расстегивать ремень.

– Сайлас, прекрати, – едва слышно произнесла я.

– Ты говоришь это, потому что хочешь, чтобы я остановился, – он замер у моего уха, – или потому что не хочешь признавать, какие чувства это в тебе вызывает?

– Я… – покачала головой, нож дрожал в руке. – Я хочу остановиться.

К моему удивлению, его тело замерло. Мы замерли. Он отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть на меня, но его глаза не встретились с моими до тех пор, пока не прошло мгновение, словно было что-то, чего он не хотел мне показывать.

– Пожалуйста, – прошептала я. – Мы можем… можем остановиться? – Я уронила нож, и он упал в снег позади нас. Я показала Сайласу свою ладонь в знак того, что была обезоружена. Лишь когда я увидела, как меняется его выражение лица, осознала, что мое лицо горячее. И мокрое. – Я хочу остановиться, – перефразировала я.

Он опустил меня, полностью отстранившись.

Моя спина скользнула по коре, и я упала в снег у ног Сайласа. Он повел плечами, словно быть моим мучителем для него – настоящая обуза. С видом полного безразличия стал одеваться. Застегнул брюки, заправил рубашку. Затем проверил карманы брюк, похлопав по ним, после чего посмотрел на меня и протянул