Арахнид - И. В. Офелия

– Она передала вам послание? – голос мужчины за стойкой ворвался в мои мысли.

– Что?

– Она сказала, что у нее для вас послание, – терпеливо повторил он.

– Ах, да, оно было четким и ясным, – ответил я, не сумев сдержать широкую ухмылку.

Глава 19

Ликвидатор

Для такой, как она, это была остроумная маскировка – образ смиренной лавочницы. Ничто не выдавало в ней ту безумную женщину с топором, каковой она являлась на самом деле.

Я наблюдал с другой стороны улицы, как вывеска перевернулась на «Закрыто», а Алина в это время принялась сметать засохшую грязь, нанесенную за день клиентами. Она даже надела милейший рабочий фартук, чтобы картина стала безупречной. Возможно, ей и вправду было бы лучше в таком амплуа. Не потому ли Сайлас вообще смог вообразить ее покорной? Я не удержался от усмешки при этой мысли.

Моя сигарета стала на полдюйма короче от одной затяжки.

Снег запорошил плечи моего пальто. Я не двигался уже час. Алина не была слишком внимательна к окружению, так что, вероятно, я мог простоять здесь еще столько же незамеченным.

Чудо, что она вообще до сих пор жива, честное слово.

Солнце сегодня утром не спешило вставать, снаружи было темно и безжизненно, мое ожидание скрашивали лишь фонари да одинокий мерцающий светильник внутри лавки.

Когда Алина протирала прилавок, она замерла.

Ты чувствуешь мое присутствие, не так ли?

Ее движения стали нарочито медленными, будто она пыталась удостовериться в том, что видит периферическим зрением.

Кого бы ты предпочла увидеть – его или меня?

Алина перестала протирать стойку и повернулась лицом к темноте за стеклом. Сначала ее взгляд был расфокусирован, пытаясь приноровиться к внешнему мраку. Наконец, он остановился на мне.

Пульсация в яремной вене стала горячей и частой, как и во всем теле. Легкое жжение от прилива крови затуманило зрение, и неизбежная струйка крови потекла с той стороны лица, что была слепа.

Одним резким жестом Алина выключила свет – ее лицо и вся лавка погрузились в темноту.

В морозном воздухе облаком вырвался тяжелый вздох, и я шагнул через заледеневшую мостовую. Мощным ударом распахнул входную дверь, и маленький засов с грохотом отлетел на пол, рассыпав винты.

Пусто.

Хлоп!

Дверь за прилавком захлопнулась, и за стеной послышались шаркающие, торопливые шаги. На лестничной клетке мелькнуло движение – и дверь наверху тоже захлопнулась.

Глупая девочка.

Я перепрыгнул через ступеньки и распахнул дверь. В полумраке что-то сверкнуло, устремившись мне прямо в лицо, едва я вошел. Игла блеснула в дюймах от моего носа, и я отклонился назад. Только легкое дуновение ветра указывало, насколько она была близко. Но недостаточно.

Мой ботинок вонзился Алине в живот в тот самый миг, когда игла пронеслась мимо, отшвырнув ее тело через всю комнату – до тех пор, пока ее спина не врезалась в противоположную стену.

– У тебя было больше шансов, если бы ты побежала. В прошлый раз это сработало неплохо, – усмехнулся я, отряхнув руки и шагнув в комнату.

Она была грязной. Беспорядочно разбросанные инструменты, запах высохшей крови и телесных жидкостей. Это напомнило мне о подвальной кухне в Лондонском Гнезде.

Шаги.

Алина снова была на ногах, заносила руки над головой, чтобы ударить меня этой иглой, словно жертвенным клинком. Она обрушила орудие вниз, а я поймал ее запястья и сжал.

Ее взгляд вцепился в мой, полыхая потрясающей яростью. Вкуснейшее, пикантное лакомство.

Я одарил ее жалостливой улыбкой. Ее рука дрожала под напряжением, длинная обойная игла покачивалась у меня над грудью.

– Как считаешь, эта подействует так же слабо, как прошлая? Яд не зря считается дамским оружием.

Ее губы искривились в вызывающей ухмылке.

– Может, проверим эту теорию?

– Что ж, я все еще твой напарник по лаборатории. – Я наклонился чуть ближе, наведя острие прямо на область сердца. – Как насчет сюда? Прямо в кровь, чтобы разнеслось повсюду.

– Отпусти мою руку, и я исполню твое пожелание.

– В другой раз. – Я наклонил голову, сжимая ее запястье до хруста. Кость щелкнула, и игла с глухим звоном упала на пол.

Алина подавила стон и дернула руку на себя, бережно прижимая ее к груди.

– Не так-то просто управлять, когда кто-то не хочет играть по твоим дурацким правилам, верно? – Я сложил руки за спиной, подходя к ее захламленному столу. – Я, знаешь ли, впечатлен. Не подумай чего. Я бы никогда не поверил, что кто-то станет тебя слушать, но вот же – целая армия кукол в твоем распоряжении.

Она откинулась к противоположной стене, ухватившись за черенок лопаты, но все еще не решалась напасть.

Умнеешь на глазах. Хорошая девочка.

– Учитывая твой… близкий опыт общения с моим ядом, от тебя можно было бы ожидать чуть больше уважения к нему. Или хотя бы осторожности, – проговорила она сквозь стиснутые зубы. Ее сердце колотилось – я это слышал.

– Это единственная твоя работа, которую стоит помнить. Она, определенно, оставила впечатление. Я благодарен, что мне досталась именно бракованная партия.

Я провел пальцем по столу, растер пыль и небрежно опустился на стул.

– Возможно… Но именно поэтому люди доверяют мне. Я могу их защитить. Они будут в безопасности от таких, как ты.

– В безопасности. – Я рассмеялся, качая головой. – Понадобился бы всего один полностью созревший самец-вайпер, чтобы превратить вас всех в лоскуты.

– Много допущений. Я думала, ты человек доказательств, – фыркнула Алина.

– Женщины недостаточно опасны, чтобы их уважать, и чтобы они могли держать людей в узде.

– И с чего бы это?– Алина усмехнулась, делая шаг к центру комнаты и волоча за собой железное полотно лопаты.– Именно поэтому ты и остался калекой. Твоя ахиллесова пята – это твое…– она выдержала паузу,– слепое самомнение.

Я резко повернул к ней голову.

– Следи за своими словами, Алина.

Это заставило ее снова ядовито усмехнуться.

– Женщины всегда будут стоять выше тебя, потому что ты веришь, будто они неспособны на жестокость. Ты умрешь от женских рук и даже не поймешь этого, пока не станет слишком поздно.

– Можешь выпить за это в своих грезах, дорогуша, потому что это лишь фантазия.

– Ты носишь мое клеймо прямо на лице и до сих пор веришь той лжи, что себе повторяешь? – Ее брови сошлись на переносице, а улыбка стала вызывающе-недоверчивой.

– Оно было честно заработано, но в итоге стало лишь символом твоего провала.

Она занесла лопату, и та с глухим ударом пришлась мне в ладонь. Я мгновенно поднялся,