Любовь без срока давности - Ольга Ивановна Коротаева

Медленно развязывая галстук, стягиваю его и, проводя рукой по широким плечам Вани, обхожу его. Беру за запястья и стягиваю руки парня галстуком. Шепчу на ухо:

– Ты был очень плохим мальчиком.

Как мне пришла такая идея? Как-то я смотрела фильм. Один из ухажёров вытащил меня в кинотеатр, но я проспала почти весь сеанс. Выслушала о себе много нового: мужчина решил, что я благосклонно отношусь к его недвусмысленному вниманию. И ведь проглотила и нежные нашёптывания, и полуобъятия, и поглаживания коленок. Поклоннику было невдомёк, что я просто крепко сплю. Поэтому когда он полез под юбку и получил сумочкой по носу, то оскорбился до глубины души! Прижимая к окровавленному лицу платок, под хохот довольных зрителей, которые не только кино посмотрели, но и насладились мини-спектаклем, выскочил из кинозала.

Я же, выспавшись, доглядела фильм, который оказался весьма фривольной экранизацией только для взрослых. Интересная атрибутика и красивые обнажённые тела меня тронули мало, а вот количество статей, которые можно было вменить главному герою, впечатлили! Мужчине тому я на Новый год на корпоративе торжественно вручила пачку носовых платков и плётку. Сослуживец не понял юмора и перевёлся в другой суд.

Кто бы мог подумать, что в настолько романтичный момент я вспомню именно об этом? Да, в фильме была плохая девочка, но… Сценарий можно менять по мере необходимости. От одной мысли об игре мой голос зазвучал хрипло.

– Раздевайся.

Ваня застывает, медленно поворачивается, смотрит молча. Миг, и в его голубых глазах появляется чертовщинка, а красивые губы расплываются в улыбке. Я же дрожу от возбуждения и собственной выходки, но отступать не намерена.

– Это несколько затруднительно, – шепчет он и указывает взглядом вниз. – Мои руки связаны.

– Тогда, – едва дышу я, а в лицо бросается краска, когда решаюсь, – я тебе помогу.

Неторопливо опускаюсь, запрокидываю голову, неотрывно глядя в его глаза. Руки мои касаются пряжки ремня на брюках. Ваня судорожно втягивает воздух. Уголки губ его подрагивают, кадык дёргается. Парню явно нравится эта игра, и я смелее расстёгиваю ремень. Медленно вытягиваю его из шлёвок и шутливо несильно хлопаю Ваню по бедру:

– Придётся тебя наказать.

Ваня сжимается, глаза его темнеют, а брюки у моего лица оттопыриваются так сильно, что я не сдерживаю довольной улыбки. До сих пор он доминировал в постели, но сегодня я хочу иного.

Слегка наклоняю голову набок и лукаво смотрю исподлобья. Медленно приоткрываю рот и, почти касаясь губами ткани брюк, шепчу:

– Какое же наказание придумать?

Ваня не сдерживает стона, прожигает жадным взглядом, рычит:

– Нина…

Я качаю пальчиком и прикасаюсь им к своим губам:

– Тсс. Я не разрешала тебе говорить.

Поднимаюсь медленно, прижимаясь к Ване, провожу грудью по его торсу, поглаживаю ладонями, стягиваю пиджак с широких плеч. Теперь Ваня дважды пленён: связан галстуком и обездвижен пиджаком. Мне это нравится, хочется испытывать власть над привлекательным и сексуальным мужчиной.

Кусаю нижнюю губу, и Ваня судорожно вдыхает, тянется ко мне за поцелуем, но я отстраняюсь и резким движением разрываю на нём великолепную белоснежную рубашку. Треск ткани, отлетевшие пуговицы и вздымающаяся грудь Вани. Как же он красив! Провожу кончиками пальцев, обрисовывая мускулы, и хрипло спрашиваю:

– Так что ты хотел мне рассказать? Начинай… Если ты замолчишь или мне не понравятся ответы, то… тебе не понравится, что будет.

Мне хочется дразнить Ваню, потревожить его фантазию, подстегнуть страхи и страсть. Останавливаюсь и слегка приподнимаю брови. Ваня понятливо начинает:

– Я хотел признаться тебе…

С первыми же звуками я продолжаю ласкать его тело, поглаживать, вырисовывать узоры вокруг аккуратных сосков. Голос Вани прерывается, переходит на хрип, но стоит ему замолчать, я отвожу руки.

– …что не сбегал из войсковой части. Мне… – Я касаюсь впадинки пупка и провожу указательным пальчиком по тёмной полоске ведущих вниз волосков. Ваня прикрывает веки, а я останавливаюсь на поясе его брюк. Ваня поспешно продолжает: – Мне предложили службу в закрытой части внутренних спецвойск, и я согласился. Нина… пожалуйста…

Я улыбаюсь и медленно расстёгиваю пуговицу брюк. Слушая рассказ Вани о службе, опускаю ткань, освобождая покачнувшийся член. Осторожно провожу кончиками пальцев по стволу, очерчивая набухшие венки, прикасаюсь к плоти губами. Ваня подаётся бёдрами вперёд, но я отстраняюсь. Я не наигралась, а он ещё не всё мне рассказал.

– Хочу узнать, что произошло в ночь, когда похитили Мершикова, – шепчу, легко касаясь губами головки члена Вани.

Ваня хрипло рычит, но не двигается. С трудом произносит:

– Не могу… Это опасно. Ты и так пострадала…

– Тебе не кажется, что я могу пострадать сильнее, если буду в неведении? – уточняю я и провожу языком от головки члена до его основания.

Ощущаю, как Ваня дрожит, слышу шёпот:

– Какая сладкая пытка…

– Продолжу, только если понравится ответ, – с удовлетворением отвечаю я.

– Мершиковы лишь марионетки, – сдаваясь, выдыхает Ваня. – Мы пытаемся вывести на чистую воду того, кто стоит за ними.

– И кто же стоит за ними? – Мне хочется сдаться самой, но я продолжаю игру, пытая и себя. Внизу живота скручивается обжигающий жгут, лоно пульсирует от желания. – Скажи мне!

Обхватываю головку члена губами, и Ваня едва может говорить:

– Это…

Тут к моему горлу подкатывает ком. Я давлюсь и, отшатнувшись, вскакиваю. Сбивая горящие свечи, бегу в ванную комнату. Склоняюсь над раковиной и, проклиная хлор и одноглазого преступника, жалею об испорченном вечере. Тошнота всё не проходит, уже саднит горло, на глазах выступают слёзы.

Появляется Ваня, он освободился от пут и натянул брюки.

– Нина, тебе плохо?

Я даже ответить не могу, спазмы не отступают. Лишь машу ему, чтобы ушёл. Мне стыдно и неприятно, что он видит меня такой. Ваня не обращает внимания на мои манипуляции, обнимает и, поглаживая по спине, протягивает полотенце. Велит:

– Ну-ка, собирайся. Едем в больницу.

* * *

Симон Лазаревич с улыбкой смотрит на меня, снимает старинный, видавший виды тонометр, затем хитро косится на Ваню:

– А этот молодой человек ваш…

– Сосед, – говорю.

– Мужчина, – одновременно произносит Ваня.

Скриплю зубами и чувствую, как опалило щёки. Доктор понимающе усмехается и продолжает:

– Мне кажется, я знаю причину недомогания, но подождём результата анализов. Придётся вам провести ночь здесь.

– Хорошо, – киваю.

Ваня отвечает на звонок и отходит в сторону. Слышу его приглушённое:

– Да, звонил. Ниночке нехорошо стало, я отвёз её в больницу. Будь другом, потуши свечи в квартире родителей. Я кое-что погасил, но там ещё много. Как бы пожара не случилось. Да, я сильно испугался, Нина была такая бледная.

Я с трудом отвожу взгляд от его