Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

До сих пор не знаю, как решение заданий по информатике делает меня честным человеком, но спорить с Гитлером бессмысленно.

– Хорошо, – бросаю взгляд на часы я. – Сейчас приготовлю еду, позанимаюсь и к пяти уйду.

– И как фамилия у Феликса?

– Ниббс.

Наступает очередь вздыхать для бабушки. Думаю, она тоже в курсе, чем он занимается, и не стоит даже на секунду ожидать, что одобрит наши отношения. Но ответ удивляет еще больше:

– Серьезный парень. Ты знаешь, кем он работает?

Взгляд бабушки буравит меня насквозь, и соврать совсем не получится. Ладно, пусть будет лекция.

– Да, – коротко киваю я.

– Тогда ты знаешь, с такими людьми нужно быть осторожной. У тебя сложный характер, так что… хотя бы порой прикусывай язык. И никогда не лезь в его дела.

Мои брови сами собой ползут вверх, а рот открывается в чистейшем шоке. Бабушка еще раз испытующе смотрит мне в глаза и утвердительно кивает.

– Да, Лили, я не шучу. Рот на замок.

– Я думала, ты запретишь мне…

– Свидания с бандитом? Милая, я давно оставила идею запрещать тебе что-либо, – ворчливо перебивает бабушка. – Конечно, хочется, чтобы ты встретила кого приличнее… Но в нашем районе бандит лучше алкаша или наркоши. А других вариантов тут и нет.

Она уходит к себе в спальню, и я готова поклясться: под нос бабушка все еще бурчит что-то про мой ужасный характер.

Чтобы не слышать ее комментариев, я начинаю набирать воду в кастрюлю. Почему мне вообще казалось, что эта женщина будет на моей стороне? Меня втягивает в серьезные отношения главный бандит Бистона, и все, что ее волнует, – мой якобы сложный характер!

Интересно, она вообще его видела? Если кто и пострадает от выходок другого, это точно буду я.

Пока возмущение вперемешку с облегчением – ну хотя бы моралей о законопослушном поведении получилось избежать! – клубятся во мне спиралью и то одно, то другое чувство попеременно берет верх, успевает закипеть вода для спагетти, а фарш уже начинает весело шипеть на сковороде.

Кухня заполняется приятным запахом жареного мяса, и это выветривает последние переживания из моей головы. Хорошо, что мы поговорили: все равно однажды бабушка узнала бы. Она не очень любит наших соседей, называет их опустившимися людьми, алкоголиками, бесхребетными и бесполезными амебами… У меня не хватает духу сказать ей, что мы сами ничуть не лучше.

Хотя бабушка уже пятнадцать лет живет в муниципальном жилье, мыслями она все еще в том домике, в котором выросла моя мама. Я знаю о нем только по рассказам, но однажды, когда мы вместе ходили к нотариусу, она показала мне квартал, в котором жила раньше.

Там было полно милых небольших домов, и люди вокруг выглядели довольными и улыбались, здороваясь друг с другом. А еще у домов стояли машины. Иногда я думаю, какой была ее жизнь и насколько лучше она чувствовала себя там, в своем доме.

Спагетти наконец смешаны с соусом и фаршем и пересыпаны в кастрюлю, и я отправляюсь в свою комнату под тихие звуки бабушкиного храпа. До возвращения Люси и Ламии остается еще почти три часа…

Когда я переехала сюда, мы с бабушкой попробовали хоть как-то превратить ее пустующую спальню в мою комнату. Так здесь появились простенькие, но самые новые в квартире зеленые обои с затейливым узором – почти как дома, в Шеффилде, – узкая кровать, старый письменный стол и кухонный стул – их осталось всего три, но нам даже они лишние.

Я весь год превращала это пространство в свое собственное: клеила вырезки из журналов на стену сбоку от письменного стола, поставила кактус в старой чашке, который будет поглощать излучение компьютера, когда я его куплю.

С тяжелым сердцем я беру оставшиеся нерешенными старые тесты по информатике и, как обещала, сажусь на кровать, подложив под тонкую широкую тетрадку учебник по программированию.

Каждый раз, когда я вижу функции паскаля, в ушах раздается вкрадчивый голос Дона, который объяснял их мне. Это делает занятия невыносимыми, и даже вместо курсовой, обязательной на втором году старшей школы, я сдала новому учителю одну из старых дискет. Этот идиот был впечатлен так, словно увидел программу для взлома правительственных секретов.

Мне попадается задача с ограничением строки. Помню, как спорила с Доном, что STRING хватит, ведь в «Турбо Паскале» так можно. Помню его тихий смех, шлепок по моему бедру и строгое: «Это все твоя вера в то, что свобода держится на отсутствии границ. Смотри, олененок: код больше похож на нашу жизнь. Чтобы не выпасть из системы, нужно определить рамки. Машины требуют четкости, соблюдения правил и дисциплины».

Казалось, что только я его понимаю, но… там все лежало на поверхности. Скорее всего, я даже не была первой дурочкой, которая повелась на это все.

Лили, ты такая взрослая, гораздо умнее и мудрее своих сверстниц.

Лили, ты такая талантливая, я буду заниматься с тобой в свое личное время. Не нужно денег, я вкладываюсь в будущее Англии.

Лили, ты такая веселая и смешная. Поедем за город, я научу тебя водить машину.

Лили, возраст – это цифра. Главное, быть счастливыми вместе.

Лили, мы не должны этого делать, но я не способен перед тобой устоять.

Лили, ты прекрасна, ты самое восхитительное существо на планете.

Лили, тебе нечего стесняться. Это всего лишь тело, и такие родственные души, как мы с тобой, не должны иметь секретов друг от друга.

Лили, сделай это, мне будет так приятно, как ни с кем не бывает.

Когда я дохожу до конца раздела, приходится сделать перерыв: глаза застилает пелена слез, которые появляются, как по расписанию, каждый раз, стоит мне вспомнить все, что произошло.

Тогда он перегнул меня через свой стол, просто приподняв юбку. Мы даже не должны были трахаться в тот день, но Дону было вредно терпеть. Он сказал, я возбуждаю его настолько, что он боится, будто сосуд лопнет в мозгу и насмерть зальет там все кровью.

Помню, как дверь кабинета открылась, и я не увидела его жену, а услышала ее.

«О боже! Это ученица?! Кто это, Дон? Кто это опять?!» – до сих пор звенят в ушах ее визгливые крики.

«Она никто», – эхом разносится его ответ.

Плакать нельзя. Скоро придут девочки и, если увидят меня в таком состоянии, подумают бог весть что, может, даже обвинят в этом Феликса. Я быстро вытираю слезы, отхожу в ванную умыться, а когда возвращаюсь, клянусь себе держаться молодцом на экзамене.

Вторая попытка позаниматься получается куда успешнее: спустя два часа в спальню заглядывает