Дело 13. Проклятая ассистентка - Аманда Бард

Кассиан стоял посреди лёгкого, но выразительного хаоса. На столе громоздилась куча незнакомых Маше продуктов: фиолетовые корнеплоды причудливой спиралевидной формы, пакетики с искрящимися на свету крупами, какие-то студенистые, пульсирующие розовым светом кубики в миске. Он, ссутулившись, смотрел на сковороду, с которой поднимался стойкий дымок, а на его обычно собранном и уверенном лице застыла редкая растерянность, смешанная с искренним недоумением. Он не готовил завтрак. Он вёл с ним бой. И судя по всему, поле битвы оставалось за противником.

Маша не смогла сдержать нежной, широкой улыбки. Это было так... по-человечески. Так трогательно и нелепо, что сердце её сжалось от внезапного приступа нежности. Она бесшумно подкралась к нему сзади и осторожно, чтобы не напугать, обняла его за торс, прижавшись щекой к его спине.

Кассиан дёрнулся, как на пружине, инстинктивно напрягшись, и его рука рефлекторно потянулась к тому месту на поясе, где обычно висел кинжал. Но через секунду его тело узнало это прикосновение, напряжение спало, и он расслабился, издав смущённый, неловкий смешок.

— Я, кажется, разбудил тебя этим адским грохотом, — прозвучал его голос, и в нём слышалась редкая, почти детская неуверенность. — План был гениален: удивить тебя готовым завтраком. Реальность, как видишь, внесла свои коррективы. Готовка — определённо не мой конёк.

Маша рассмеялась тихо и счастливо, не отпуская его, чувствуя, как смех вибрирует у неё в груди.

— У тебя и так достаточно достоинств, чтобы составить конкуренцию любому шеф-повару, — прошептала она. — А с готовкой мы разберёмся вместе. Просто дай мне минутку, чтобы понять, что это за... э-э-э... великолепие, — она кивнула на стол, — и какие у него вкусовые профили.

Так началось их первое совместное утро. Они стали слаженной, почти интуитивно понятной друг другу командой. Кассиан, отодвинув сковороду со сгоревшими остатками своего кулинарного подвига, взял на себя роль гида по местной гастрономии.

— Это солнечный корень, — объяснял он, поднимая ярко-оранжевый, закрученный спиралью овощ. — На вкус... ммм... сладковатый, но с горьковатым, почти перечным послевкусием. А эти зёрна, — он ткнул пальцем в пакет с зелёной, мерцающей крупой, — это изумрудный рис. Он... слегка постреливает на языке, будто крошечные статические разряды. Мама говорила, он бодрит.

— Постреливает? — с недоверием переспросила Маша, беря в руки студенистый кубик. Он дрожал у неё в пальцах. — А это что за желе-недотрога?

— Это... э-э-э... дрожащая слизь Теней, — Кассиан покраснел, что было поразительно. — Обычно её используют в защитных зельях. Но мама иногда добавляла её в омлет. Говорила, придаёт воздушность.

— Защитные зелья в омлете? — Маша подняла бровь, но улыбка не сходила с её лица. — Ну что ж, пойдёт. Значит, будем делать... скажем, омлет с солнечным корнем и воздушным рисом.

Она принялась за работу, а Кассиан не отходил от неё ни на шаг. Сначала его прикосновения были случайными, будто невзначай: он передавал ей миску, и его пальцы на секунду задерживались на её запястье, тёплые и шершавые. Потом он стал смелее: подошёл сзади, обнял её за талию и притянул к себе, чтобы заглянуть через плечо в сковородку, где начинала шипеть смесь из нарезанного корня и риса.

— Тут не подгорит? — спросил он, и его губы оказались в паре сантиметров от её уха.

— Не дам, — уверенно ответила Маша, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Я же твой личный специалист по непредсказуемым решениям.

Он рассмеялся, и его смех согрел её затылок. Он не отпускал её, пока она помешивала будущий кулинарный шедевр, и Маша чувствовала каждое движение его грудной клетки, каждый его вздох. Его подбородок касался её виска, и это было до невозможности интимно.

Когда она попыталась дотянуться до соли (или того, что выполняло её роль — белого кристаллического порошка в ракушке), он, не выпуская её из объятий, протянул руку и подал ей ракушку.

— Спасибо, — сказала она, и их взгляды встретились. В его глазах не было ни насмешки, ни сарказма. Только спокойная, тёплая глубина, в которой тонуло всё остальное.

— Это я должен благодарить, — тихо ответил он. — За то, что не даёшь мне сжечь наследственный дом.

И самое удивительное было то, насколько это быстро стало... привычным. Естественным. Словно они всегда вот так стояли на кухне по утрам — он, обняв её сзади, она, чувствуя его тёплое, надёжное присутствие за спиной, их движения синхронны, как в хорошо отрепетированном танце.

Между ними не было ни поцелуев, ни страстных признаний. Но в этом нежном, немом взаимодействии, в этих лёгких, но полных смысла прикосновениях было столько тепла, поддержки и живого, настоящего контакта, что Маша не могла перестать улыбаться. И она видела то же самое выражение — спокойное, умиротворённое, по-настоящему счастливое — на его лице, когда он смотрел на неё.

Им обоим, как оказалось, отчаянно не хватало не страсти, а именно этого. Простого человеческого тепла. Безмолвного понимания. Ощущения, что тебя видят, принимают со всеми твоими неумелыми завтраками и прошлыми ошибками, и что ты — на своём месте. И в этот момент, на залитой утренним светом кухне, пахнущей чем-то вкусным, пряным и совершенно новым, Маша поняла, что это чувство куда ценнее и важнее любых страстных ночей и громких слов. Оно было тихим, глубоким и настоящим. Как этот дом. Как он.

Глава 35

Завтрак, несмотря на экзотичность ингредиентов, удался на славу. Омлет с солнечным корнем оказался на удивление гармоничным — сладость с горчинкой и лёгкие, щекочущие язык «разряды» изумрудного риса создавали странный, но приятный вкусовой каскад. Дрожащая слизь Теней, растопленная на сковороде, и впрямь придала блюду невероятную воздушность.

Пока Маша мыла посуду (вода из крана здесь была тёплой и пахла мятой, что было отдельным маленьким чудом), Кассиан исчез наверху. Вернулся он, держа в руках не только свой обычный рабочий «костюм» в сумке, но и аккуратно свёрнутый комплект практичной одежды Маши — те самые чёрные штаны, водолазку и прочные ботинки.

— На всякий случай, — пояснил он, заметив её удивлённый взгляд. — После вчерашних… мероприятий, не хочется возвращаться в агентство в платье, светящемся, как маяк для всякой нечисти. Хотя, — он оценивающе окинул её взгляд, — вид, конечно, впечатляющий.

Маша, всё ещё в его рубашке, скрестила руки на груди.

— Значит, ты всё-таки догадывался, куда мы поедем вчера? И что мне понадобится смена одежды?

Он подмигнул, и на его лице расцвела та самая хитрая, почти мальчишеская улыбка, которая заставляла её сердце делать глупый кульбит.

— Опытный охотник, дорогая Мэри, всегда готовит снаряжение под любую миссию. Даже если миссия подразумевает ужин у коварной кицунэ и последующую…