Реверс - Кейт Стюарт

Резко развернувшись, я направляюсь к лобби, почти бегом. Сердце колотится так громко, что его ритм совпадает с шагами. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы знать: он смотрит мне вслед. Я чувствую это кожей.

Глава 12

White Noise

Exitmusic

Истон

Добавляя вес на штангу, я бросаю взгляд вниз, телефон загорается входящим сообщением.

Натали: Я просто хочу, чтобы ты знал. Тебе не о чем жалеть и не из-за чего переживать после того, чем ты сегодня со мной поделился.

Осушив бутылку с водой, я опускаюсь на скамью и отвечаю.

Я: То есть ты всё еще не считаешь себя ни злодеем, ни стервятником?

Натали: Именно.

Я: Тогда если мои секреты с тобой в безопасности, о чем ты вообще будешь писать?

Натали: Позволь мне самой об этом побеспокоиться.

Точки появляются и исчезают почти целую минуту, а потом пропадают совсем.

— И-и-ист! — раздается голос мамы сверху, с лестницы в подвал, который отец много лет назад переделал в ультрасовременный домашний спортзал и кинотеатр. — Я оставила тебе ужин на кухне, если проголодаешься!

— Ладно, спасибо, — откликаюсь я, всё еще рассеянно думая о лице Натали, искаженном паникой, когда мама звонила сегодня днем. По ее реакции было очевидно: ответы на часть ее вопросов скрыты именно там. И всё же я сам удивился тому, как легко позволил ей уйти, не требуя объяснений.

Я: Что ты так боишься мне сказать?

Точки снова появляются и исчезают, уже больше минуты. Я не могу сдержать ухмылку. Я загнал ее в угол, и она мечется.

Я: Ты правда так меня боишься?

Ответ приходит мгновенно. Дерзкий, упрямый, в ее стиле.

Натали: Нет.

Очевидно, что ее уверенность в себе — часть воспитанная, часть врожденная. Я ни секунды не сомневаюсь, что сегодня она говорила правду: ее жизнь выстроена, структурирована, и, скорее всего, ей так комфортно. Но мне чертовски нравится наблюдать, как за то короткое время, что мы знакомы, ее защита то осознанно, то случайно дает трещины. Чем больше мы проводим времени вместе, тем сильнее меня затягивает то, как она сама удивляется себе в эти моменты, будто не ожидала от себя такой реакции.

Если бы она только знала, какой невероятно красивой становится, когда перестает держать себя под контролем и позволяет себе быть естественной.

Мои пальцы легко скользят по экрану, приглашение рождается само собой.

Я: Хочешь завтра снова потеряться?

Натали: Не чувствуй себя обязанным.

Я: Я и не чувствую.

Я коротко хохочу, наблюдая, как точки появляются и исчезают — ответа всё нет.

Я: Ох уж, эта женщина.

Натали: Ладно.

Я: Я напишу тебе.

Натали: Спокойной ночи.

Пальцы задерживаются над экраном, пока по мне прокатывается новая волна энергии. Я и сам не могу понять, что заставило меня так много ей открыть, без веской причины, особенно когда очевидно, что она всё еще многое от меня скрывает. Мои собственные признания лились так, будто я приберегал их именно для нее. Почему-то мне важно, чтобы она поняла мою логику. Поняла меня.

И странно, после того как я высадил ее у отеля, я даже не спорил с собой из-за сказанного. Куда сильнее меня выбило другое чувство — то, что я испытал в тот момент, когда она ушла в отель, прочь от меня.

Адреналин всё еще бурлит в теле, во многом из-за странной, неожиданной связи, которую я чувствую с ней. Притяжение плотное, нарастающее, но сильнее всего меня цепляет ее загадка и то, чего она от меня хочет. Я видел, как она не раз колебалась, когда по дороге обратно бросала на меня взгляды. У меня почти нет сомнений: ей хочется признаться в том, что ее гнетет. Но я не собираюсь требовать этого, скорее всего, я всё равно не услышал бы всей правды.

Откинувшись, я снова принимаюсь за подходы, прокручивая в голове прошедший день. Свет в ее глазах, когда она смотрела на меня с тем же любопытством, будто и она ищет во мне ответы на похожие вопросы.

Она сторонится нашего притяжения, и я не из тех, кто будет на него давить. Но сегодня, черт возьми, мне этого хотелось. Она стала чертовски сильным отвлечением от той тревоги, что уже несколько недель не отпускает меня из-за релиза.

Возможно, именно поэтому я так остро ее чувствую. Потому что, если в последнее время мне и было что-то по-настоящему нужно, так это передышка.

— Ты сегодня вообще собираешься подняться наверх? — доносится голос отца снизу у лестницы. Он убавляет громкость White Noise[37] группы Exitmusic — трек, который сейчас удивительно точно ложится на мои карьерные метания.

Я выжимаю штангу и аккуратно возвращаю ее на стойку.

— Ты что, жмешь без страховки? — бурчит он, пока я сажусь и вытираю лицо полотенцем.

— Ты превращаешься в мягкотелую старушку, — поддеваю я.

— Это, опасно, черт побери, — ворчит он, и я в ответ приподнимаю обе брови.

В его глазах мелькает осознание, что он только что включил режим гиперопеки. Отец смущенно улыбается.

— Виню твою чрезмерно заботливую мать, — вздыхает он, потирая затылок. — Бля… я правда стал тем самым отцом, да?

У отца не было идеальных родителей. Оба пили и умерли с разницей в четыре года уже после моего рождения. По словам мамы, папе пришлось содержать их в то время, когда у него самого не было за душой ни гроша, и, к сожалению, это едва не стоило ему мечты о карьере. Я не помню их совсем. Но я точно знаю: какими бы они ни были и как бы этого ни заслуживали, отец поддерживал их финансово до самого конца.

Зная это, я не слишком давлю на него за излишнюю опеку. Но вместе с мамой, они иногда перегибают. Ни один из них не может долго не проверить, как у меня дела. Порой я жалею, что у меня нет брата или сестры, так хоть немного разгрузили бы этот контроль.

— Всё нормально. В следующий раз будешь меня страховать, — говорю я. — Заодно сможешь разглядывать свою кутикулу, пока твой