Тотем - Шерил Винд

лиса надеялась, что одного врага он одолеет, а остальные пойдут за ней. И она не ошиблась. Кайра слышала, как преследователи бегут следом. Их становилось всё больше. Они переговаривались, показывали дорогу, по которой рыжая лиса удирала от них не оглядываясь. Княжна слышала, как с каждым разом преследователи настигают её, сокращая расстояние. Страх гнал её в спину. Стрела с ярким оперением вонзилась в ствол дерева, но просвистела мимо. Не задела.

Лиса бежала не разбирая дороги и остановилась, когда лес кончился у цветочного поля. Кайра оглянулась. Она помнила, что в поле их подстерегала Полуденница, но позволит ли она ей пройти? Нападёт ли на всадников? Времени думать не было. Преследователи настигли её. У них на глазах лиса юркнула в высокую траву. Мужчины побежали за ней. Кайра неслась со всех лап и не оборачивалась, помня завет Визэра: чтобы ни случилось – не оборачиваться. Она услышала колокольчик, а потом крики мужчин. Одного за другим. Полуденница вышла на охоту. Кайра слышала, как с каждым разом колокольчик звучит всё ближе. От криков и стонов мужчин, которые погибали, встретившись с духом, лиса чувствовала, как в жилах стынет кровь. Смерть гналась за ней, избавляя от преследователей, но Кайра изо всех сил пыталась избежать её. Она смотрела только перед собой.

Колокольчик звякнул у самого уха. Кайра заметила, как высокая трава рядом заколыхалась и чёрная рука потянулась к ней. Лиса прыгнула что было силы и от страха зажмурилась. Трава расступилась перед ней. Упав на землю, лиса припала к ней брюхом, дыша быстро-быстро. Сердце колотилось в груди, будто собиралось выпрыгнуть. Кайра поняла, что никто за ней больше не гонится. Крики стихли. Она обернулась, переводя дыхание. Всё тело ныло от быстрого бега, но из высокой травы никто не показался. Ветер колыхал голубые васильки.

Преследователи сгинули. Кайра подождала ещё немного, переводя дух, и подумала, что забыла спросить у Визэра, где находится другая дорога. Возвращаться по полю и второй раз испытывать судьбу она не хотела. Княжна решила обойти поле через лес и развернулась, как чья-то рука грубо схватила её за хвост и подняла вверх.

– Поймалась. – Мужчина самодовольно усмехнулся и сунул лисицу в мешок.

Глава 9

Медведи хорошие плотники – они умели находить язык с деревом, в их руках любая деревяшка будто бы пела, охотно поддавалась руке мастера и ложилась с первого раза как надо. Искусство градостроителей Скогенбруна проявилось в крепостных стенах, тяжёлых вратах, которые могли открыть лишь крепкие мужи и специальный механизм, придуманный медведями. Из твердыни земляного вала поднималась внушительных размеров срубная стена. Из сторожевых вышек, возведённых таким образом, чтобы ждать врага со всех подступов к городу, на них смотрели воины князя – крепкие мужи, затянутые в кольчугу, зерцала с оттиском солнца и плотные кожаные рукавицы. Мужчины передвигались легко и без навязанной им косолапости и неуклюжести, но даже издалека росомахи видели, насколько тяжела воинская одежда – пуда два, не меньше, весу они носили на себе в мирное время, а что сказать о медведях, которые выйдут на поле сражения? Одна булава главы дозора чего стоила.

Крепость была овальной формы и пряталась в густой сени леса, возвышаясь на холме, будто сама природа служила оборонительным заслоном для медведей. К городу вело две дороги – одна широкой лентой пролегала между деревьев, вытоптанная копытами лошадей и башмаками жителей и купцов, которые приходили на ярмарки торговать своим добром каждое новолуние.

О гостеприимстве медведей ходили такие же легенды, как об их свирепости. Главные ворота редко закрывались; скогенбруновцы с гостеприимством встречали гостей во внутреннем дворе, где разбивали огромных размеров базар для постоянного обмена и торговли между княжествами. Но времена настали тёмные, и гостеприимство медведей могло обернуться погибелью и горьким ненастьем для всего медвежьего рода. О второй дороге – звериной тропе, как её называли в народе, знали лишь медведи, которым доверили тайну рода, и была она нехоженой, созданной на тот случай, если кому-то хватит сил и смелости взять крепость Скогенбруна – чтобы женщины, дети и старики успели спастись из пылающего огнём смертельного вихря войны. Мужам же полагалось биться до последнего, чтобы жизнь их оказалась не напрасна, а будущее сестёр, жён, дочерей и сыновей было светлым и надёжным, пока Зверь хранит их.

Головы медведей, вырезанные из деревьев, украшали верхушки сторожевых башен. Пасти их были раскрыты, демонстрируя грозный рёв и оскал. Мастер настолько полюбил свою работу, что с филигранной точностью изобразил каждый выпирающий клык – не придраться. Он придал живости шерсти, которая тонкими ворсинками покрывала голову зверя и со стороны казалась живой. В глаза медведя вложили настоящий янтарь, и в лучах полуденного солнца они искрились, словно вересковый мёд.

На главных воротах, закрытых для нежеланных гостей, сложился рисунок из громадной медвежьей лапы и рассечённых борозд от когтей. Над воротами, на деревянной арке, была выскоблена надпись:

«Счастлив медведь, что не попался врагу,

и враг счастлив, что не попался медведю».

Сэт вспомнил старую поговорку: «Медведь неуклюж, да дюж». Недооценить врага – поступок плохого предводителя.

Штандарты росомах терялись в сени высоких сосен и елей, но дозорные с башни рассмотрели гостей и не ждали от них ни добра, ни уважения. Сэт не утруждал себя громкими криками, не зазывал речами и не привлекал к себе внимание. Он остановил коня перед вратами крепости медведей. Воины, приехавшие с ним из Стронгхолда, держались возле него, занимая узкую дорогу и теснясь к деревьям. Крепость медведей – не Лисбор. Взять его с такой лёгкостью и быстротой не выйдет, да и что они получат по итогу? Жену князя? Поездка казалась им неоправданной. Медведи с их нравом не сдадутся без боя и не подчинятся воле князя росомах – они погибнут в бою, сохранят свою честь. Сэт знал это, но после того, как он неуважительно отнёсся к боярину, посмевшему высказать общее мнение о Кайре и намерениях князя вернуть её, никто не смел открыть рта. Князь росомах сказал своё слово, и оно всегда было последним. Рана, полученная во время похищения Кайры, всё ещё болела. Потревоженная скачкой и необходимостью держаться в седле ровно и уверенно, под весом доспеха, который говорил о намерениях князя намного больше, чем он сам. Сэт готовился брать крепость штурмом, если придётся, но надеялся, что старый медведь окажется мудрее, чем князь Лисбора.

Сэт вспомнил день, когда лисья княжна отказалась пойти за него, как