Тотем - Шерил Винд

крепость не имела ничего общего со славным Скогенбруном, с его красивыми и мощными деревянными изваяниями. Не было в ней лютости Стронгхолда. Или лёгкости с привкусом осеннего ветра Лисбора. Она будто бы выглядывала из-под земли боком змеи, свернувшейся в опасное и крепкое кольцо. Даже камни на ней в лучах солнца напоминали змеиную чешую. Гладкую, холодную, с едва видимыми границами – слабо заметным очертанием крепких пластин. Бойницы в крепости напоминали узкие пещеры в тех местах, где недоставало «чешуи». Вход внутрь – разинутая змеиная пасть, с мерцающими яшмовыми камнями в глазницах. Крепкие клыки поднимались высоко над землёй и с угрозой щерились на чужаков. Крепость змей выглядела неприступной стеной, которую не взять ни продолжительным штурмом, ни осадой. Все стражники, что были в ней, легко бы просочились в щели и улизнули из-под самого носа настоящих воинов.

– Эк, погань шипящая! – выругался седой воевода и замахнулся копьём.

Змея, проползшая у его ног, развернулась, свернулась в кольцо, зашипела. Сэт осадил воеводу, неотрывно смотря на стену крепости:

– Пусть ползёт к своему хозяину с новостями.

Воевода сплюнул, опустил копьё.

– Ну, что замерла? Ползи, коль князь пожелал одарить тебя жизнью.

Змея шикнула, выставив раздвоенный язык, сверкнула зелёными глазами и поползла к стене, оставляя волнистый след от гладкого брюха на песке. Она добралась до крепости, потом остановилась и незаметно для всех исчезла, будто провалившись под землю, развеяв мысли росомах, что их не ждёт ловушка под самыми вратами крепости.

– Как бы не попасть нам в засаду, а, князь? – Воевода взволнованно посмотрел на князя.

Сэт нахмурился и крепче сжал поводья.

– Неуютно мне, князь, – тихо признался воевода, стыдясь своих слов.

– А кому уютно перед сражением?

– Места здесь… пропащие. Того и гляди сгинем тут. Дурное у меня предчувствие насчёт нашего Полоза. Стоит девка того, а?

Вопреки ожиданиям воеводы Сэт даже не разозлился на него и не рыкнул. Князь как заколдованный смотрел на крепость и ждал хоть чего-то. Мысли жрали его поедом, и воевода не сомневался, что все думы князя – об одной конкретной девчонке. Не в чести тут дело, которую порочил сначала сын князя медведей, а теперь князь Полоз.

– Мила тебе эта чужачка, – признался вслух воевода и вздохнул.

Все разговоры стихли, хотя в последнее время воеводе казалось, что зачастил он болтать со стеной и с самим собой. Стар стал. Они заметили шевеление на крепости. Воины Полоза выстроились в стройный ряд, вооружённые лишь плетьми, а затем, в сопровождении, на стене показался сам князь Витар. Издалека его фигура напоминала длинную высохшую тросточку, но он выделялся на фоне своих воинов. Не обременял себя ни доспехами, ни оружием, будто на светский праздник вышел покрасоваться в дорогом кафтане и расшитой серебром и золотом тунике.

– Зачем пожаловал? – донеслось со стены. На лице Полоза играла улыбка, будто он не видел угрозы в вооружённых воинах, что стояли под стенами его крепости.

– Говорят, что у князя Витара против воли гостит жена нашего князя, – крикнул ему в ответ воевода.

– И кто же говорит? – так же спокойно и улыбаясь, спросил князь.

Воевода уже хотел ответить, как Сэт поднял руку, перехватывая у него слово. Он будет говорить с князем сам. Этот жест удивил Полоза – со стены донёсся удивлённый и развесёлый выдох. Сэту удалось повеселить князя.

– Да никак сам князь росомах снизойдёт до разговора со мной, – улыбнулся змей. – Я тебя внимательно слушаю! Говори, что привело тебя в Рашаас. Неужели войска твои поредели, никто не желает тебе в клятве присягать, что ты решил обратиться ко мне за помощью? Да ещё и таким методом. Через женщину.

– Я знаю, что лисья княжна у тебя. – Сэт говорил ровным голосом, но был напряжён. Он верил, что Визэр его не обманывает. Кайра здесь. Он это чувствовал.

– Не буду тебя обманывать. – Полоз пожал плечами. – Это действительно так.

Сэт рыкнул. Он ещё не знал, что злит его больше: то, что змей нагло усмехается, глядя на него сверху, и не чувствует исходящей угрозы, или что он посмел покуситься на что-то ценное для него. На его женщину.

– Мои подданные заметили её у берега реки, когда она резвилась с медведем. – Золотые глаза Полоза блеснули, он самодовольно усмехнулся, выдерживая паузу, чтобы в голове Сэта успели зародиться сомнения насчёт благоверности супруги и её непорочности да все остальные росомахи задумались, нужна ли им девушка, которую они и до этого не жаловали в Стронгхолде как избранницу князя.

Сэт ничего не сказал и даже не рыкнул. Казалось, что он уже видит, как в его руках медленно ломается шея Витара.

Полоз тем временем продолжил:

– Подумали, что будет хорошим поводом пригласить её погостить в Рашаас. Посмотреть на моё княжество. – Мужчина развёл руки, показывая масштаб своих владений. Бесплодные степи и пустыни с голыми камнями. Ни красоты Лисбора, ни Скогенбруна. – Жаль, её любовник от нас сбежал раньше, чем мы успели устроить ему встречу с предками, но ты-то точно заглянешь к ней?

Ответа не было. Полоз продолжал испытывать князя, но не видел на его лице ни горячей ненависти, ни жажды убийства, которая вывела бы росомаху из себя. Лгали о том, что он испытывает чувства к жене? Что она стала для него заменой погибшей любовницы? Или он настолько ей верил, когда уже его собственные воины в ней сомневались давно?

– У меня для тебя подарок. – Витар полез к широкому поясу, и только сейчас Сэт заметил, что при змее кое-что всё же было. Не красивый и опасный кинжал, не меч и не плеть. Полоз отцепил вещь и бросил её вниз со стены, к ногам князя.

– Это же…

Воевода не смог договорить. Слова застряли у него в горле.

Лисий хвост.

Сэт опустил взгляд. С первым вдохом он почувствовал запах Кайры и рассвирепел, слепо кинувшись в бой. Войско последовало за ним и угодило в самую гущу из песка и пыли, поднятую внезапным появлением змеиного войска. Он заметил бы это раньше, не будь так опьянён желанием добраться до Полоза и свернуть ему шею. Земля под копытами коня задрожала, из всех щелей полезли наверх змеи, кусающие, жалящие и ранящие лошадей. Лошади дурели от страха, сбрасывали всадников на землю, где змеи впивались им в глотки, душили, убивали подло и безжалостно. Нарастала паника. Конь Сэта загарцевал, забил копытами по неровной земле, когда пласт под ним накренился и гнедой начал терять равновесие. Росомаха натянул поводья, стиснул зубы, вернув себе контроль. Конь не испугался, взвился на дыбы, раздавив одну из