Тотем - Шерил Винд

он послал росомах на бой и силой взял крепость лисиц, как своими руками обезглавил старого лиса и омыл запятнанную честь кровью. Он собирался сделать это снова, если придётся, и понимал, что от этой женщины одни беды. Он снова проливает за неё невинную кровь, потому что вновь кто-то посчитал, что может опорочить его честь и уйти безнаказанным.

Над воротами показался крепкий и рослый мужчина, которому уступали все воины из дозора. На нём не было ни короны, ни венца, не было дорогих украшений, а только шуба из чёрной медвежьей шкуры с белой заострённой полосой от носа и до середины спины. На груди важно висел амулет, вырезанный из дерева, в форме головы медведя. Черноволосый мужчина с густой бородой и редкой проседью на висках посмотрел на гостя с высоты дозорной башни. Широкие брови нахмурились, чёрные глаза смотрели сухо и холодно. Сэт чувствовал в нём силу и знал, что князь медведей выйдет на бой вровень с братьями, а из его рук даже с возрастом не ушла былая сила. Тяжёлая булава висела на боку мужчины и напоминала о годах великих побед медвежьего князя.

– Ты зачем к моим вратам с мечом пришёл? – Голос медведя разнёсся эхом над тропой, так что его услышал каждый из свиты князя росомах.

Сэт не дрогнул. Лошадь справа от него под молодым воином переступила с ноги на ногу – почувствовала силу медведя, испугалась, но всадник справился с ней, усмирил кобылу, не позволил попятиться с тропы.

– Твой сын явился ко мне на праздник. Его приняли как дорогого гостя вместе с послами, договорились о мире и братстве, и так мне отплатил твой сын? Кинжалом в спину и похищенной женой?

Сэт с трудом сдерживался. Он не хотел разговаривать с князем медведей после того, что сделал его сын, но пытался – и сам не понимал зачем – решить всё разговором, не проливая крови.

– Я знаю, что сделал мой сын, – голос медведя не изменился. В нём чувствовалось равное неодобрение к поступку сына и действиям князя, словно перед ним оказались сыновья, заигравшиеся во время тренировочного боя, и за то сыскали немилость разгневанного отца, который учил их с умом подходить к делу, ценить узы родственной крови и не поднимать меч на брата, чтобы ни стукнуло в горячую голову. – И знаю, что сделал ты, князь.

Он говорил о Лисборе. Молва о том, как Сэт взял княжество лисов, разнеслась по другим племенам и стала дурным предзнаменованием визита князя росомах и предложения его дружбы. Сэт удивился, когда князь медведей пожелал заключить с ним союзничество, но поверил в дружбу, пока медведи не нанесли ему удар.

– Это не умаляет поступка твоего сына.

– Так-то оно так… – медведь пригладил густую бороду, на мгновение смягчился в хмуром лице – так показалось Сэту. – Да только женщины твоей у меня нет.

– Обмануть меня вздумал? Думаешь, поверю!

Конь под Сэтом, почувствовав его ярость, забил копытом по земле.

– Верь во что пожелаешь, князь росомах. Да только сын мой позор сыскал, когда чужую женщину выкрал, и потому не вернулся домой. Нет его в Скогенбруне. Ты зря приехал, воинов своих на бой вывел и подорвал нашу дружбу. Возвращайся в Стронгхолд. Не в тот дом ты пришёл.

Сэт натянуто рассмеялся:

– Да ты никак, князь, думаешь, что я уеду?

– Воины твои уедут. Не захотят впустую кровь проливать и служить князю, который без раздумий в бой рвётся.

Сэт осклабился, поднял руку, собираясь отдать приказ воинам, но услышал шаги, быстрые и неумелые, словно раненая косуля пробиралась меж елей, заблудилась и из последних сил продиралась к городу. Залитый кровью, сгорбленный и потрёпанный княжич медведей вышел на тропу, ведя под уздцы кобылу. Она служила ему опорой.

Визэр знал, что выйти прямо в руки к князю росомах – всё равно что самому себе голову отрубить, но он не побоялся. Глянул на отца снизу вверх, ощущая вину и извиняясь за свой поступок, но не сыскал прощения в его глазах, а только отцовский страх, что непутёвый сын сам на смерть пошёл. Отдал бы его отец на растерзание росомахам, если бы он сам не вышел? Теперь Визэр понимал, что нет. Не отдал бы.

– Схватить, – Сэт отдал приказ, и вооружённые росомахи окружили медвежьего княжича.

– Где ты княжну оставил? Убил? Признавайся, погань! – рыкнул боярин Крут, встряхнув раненого.

– Выкрали. На нас у реки напали и её забрали. – Визэр не надеялся, что ему поверят.

– Ты явился в мой дом, – Сэт спешился с коня, – и выкрал её из Стронгхолда, – подошёл к медведю, – а сейчас говоришь, что не ты? – и рыкнул в его лицо.

Визэр гордо выпрямился, превозмогая боль и слабость в теле. Он без страха посмотрел на росомаху. Сэт лишился его уважения, когда Визэр узнал, как он обошёлся с девушкой, и медведь больше не видел в нём ни князя, ни человека. Лишь убийцу и насильника, у которого и чести нет.

– Я. Вины не отрицаю. Да только я там случайно оказался. Жену твою украсть собирался не я, а предатель твой. Росомаха. Служит он другому племени, а я её спас. И от тебя, и от него.

Медведь сплюнул кровь на землю, сделал хриплый вдох:

– Ищи её в землях князя Витара.

* * *

Кайра не понимала, сколько дней и ночей прошло с того часа, как она попала в руки похитителей. Она думала, как освободиться и спастись, пыталась вызнать, зачем её выкрали и куда везут, но похитители говорили на странном наречии, которое девушка не понимала. Княжна прислушивалась, присматривалась на постоях, но воины будто не знали устали и продолжали путь после коротких привалов. Все они служили одному хозяину и были зверями, чтившими законы Природы, но лишь немногих из энайдов Зверь одаривал способностью принимать звериный лик. Они все имели дар и пользовались им в личных целях, потому что их Покровитель ценил иные качества в энайдах.

Первая попытка обернуться зверем и сбежать от похитителей закончилась для Кайры остатком путешествия в зловонном мешке. Лисица пыталась разорвать его зубами или разодрать когтями, но после порчи ткани заработала верёвки на лапах и пасти. Кто бы ни заплатил этим людям за её похищение – удобство лисицы его не интересовало, но она нужна была ему живой.

Пробуждение вышло болезненным. Кайра почувствовала встряску, попыталась выглянуть через дыру в мешке, но за ворсинками, торчащими в разные стороны, едва разглядела очертания каменной арки. Тени людей, что сопровождали её, изменились, уменьшились в размерах