Расплата - Джиллиан Элиза Уэст

— Maelith, — выдохнул он.

И когда это древнее слово всплыло в моей памяти, я осознала кто именно стоит рядом со мной. На её лице расцвела сияющая улыбка.

— Соскучился?

ГЛАВА 24

Ренвик

— Кто это был? — выдохнул я, бросаясь к тому клочку травы, через который только что прошла Оралия.

— Рен! — окликнула Астерия предостерегающим тоном.

— Кто это был?! — слова сорвались рычанием, на затылке выступил холодный пот.

Все длилось лишь мгновение, мне едва хватило времени, чтобы разглядеть черты того, кто стоял рядом с моей парой, но он поднял руку в знак приветствия. Они видели нас. А если могли видеть, то, возможно, могли и помочь.

— Это была Самара. — Мать сжала мои предплечья, а взмах её крыльев преградил мне путь. — Всего лишь Самара.

Я замер, вполголоса выругавшись, и пальцами судорожно сжал пустоту. Самара, Богиня Кошмаров, одна из Великих Матерей, создавших мир. Она исчезла тысячелетия назад вместе с остальными, кто ушел из-за безумия моего отца.

— Я думал, она на Япетосе, — пробормотал я, обмякнув в руках матери.

Астерия негромко рассмеялась.

— Разумеется, нет. Самара никогда не следовала за толпой.

И все же она бросила нас, бросила меня, когда была нужнее всего. Мне бы очень пригодилась её ужасающая мощь на поле боя. Её способность подчинять реальность своей воле и наполнять врагов их потаенными страхами была ни с чем не сравнима. Эта сила была такой же осязаемой, как мои и Оралии тени, и в десять раз более пугающей.

Я смотрел на место, где они простояли меньше секунды. До того момента, как Самара подняла руку, всё моё внимание было приковано к Оралии: боевая кожа, в которую она была облачена, мой топор, закрепленный у неё на груди, затравленный взгляд её темно-зеленых глаз.

— Мне нужно к ней.

— К Самаре? — уточнила Астерия.

Покачав головой, я повернулся в сторону замка в Инфернисе, хотя здесь он был лишь очередной призрачной горой вдали.

— К Оралии. Мне нужно попасть к ней.

Я твердил это более или менее постоянно всё то время, что был здесь заперт. Но теперь Самара подлила масла в огонь. В лучшем случае она была непредсказуема, в худшем — опасна. Если пути Оралии пересеклись с ней, это значило…

Это значило, что она показала моей паре её величайший страх.

Этого достаточно, чтобы свести с ума даже сильнейшего из нас. Кровь застыла в жилах при мысли о том, что ей приходится выносить, оказавшись в плену собственного разума. Я лучше многих знал, каким кошмарным местом могут быть её мысли, как она умеет уходить в себя. И теперь на её плечи ляжет этот новый груз, придавливая к земле, когда ей и так приходится нести слишком много.

Я сжал в ладони осколок коры кратуса, полоснув по коже заточенным концом. Тотчас туман наполнил мои легкие. Тяжелый аромат асфоделей и сырости осел на языке. Гул голосов достиг моих ушей, я моргнул и увидел как на месте призрачной горы возник замок.

Самара стояла рядом с Оралией, по-собственнически обняв её за талию. Но я следил лишь за своей парой: за тем, как сжаты её губы, как плечи втянуты почти до самых ушей. Богиня Кошмаров никогда не признавала границ, не тогда, когда одной ногой стоит в междумирье.

В междумирье.

Фиалковые глаза метнулись к моим, и тонкая рыжая бровь взлетела вверх. Серебристая магия стекала между моих пальцев, пока мы смотрели друг на друга сквозь пространство, разделявшее Горация и Элестора. Тяжелые шаги Димитрия загрохотали по лестнице, всё его внимание было приковано к Самаре.

Оралия взглянула на меня, её рот приоткрылся от изумления. Она дернулась, но рука на талии удержала её. Самара наклонилась вперед, коснувшись губами её уха и что-то прошептала, прежде чем Димитрий шагнул вперед, приставив клинок к горлу Богини Кошмаров.

Звезды, Самара сочла бы такое прелюдией.

Взгляд Оралии не отрывался от моего, но в нём что-то дрогнуло, тень пробежала по её зрачкам. Изумление на её лице сменилось настороженностью, надежда — мукой, пока она не поникла, опустив плечи. Самара нахмурилась и отпустила её, когда остальные шагнули ближе. Я беспомощно наблюдал, как окружили мою пару, её дрожащие руки взметнулись к лицу, закрывая глаза и пальцами затыкая уши.

— Назад! — закричал я, но голос мой поглотил ветер. — Отойдите от неё!

Взгляд Самары встретился с моим, и я увидел на её лице выражение, которое редко встречал у неё прежде — сочувствие. Она присела рядом, закрывая собой Оралию, но не касаясь её, что-то негромко сказала остальным и те начали медленно отступать.

Мои ноги налились тяжестью, сила засыхала на ладонях, но я продирался сквозь сгущающийся туман. Мне нужно было добраться до неё, избавить её душу от этого давления.

— Приведи её ко мне, — прорычал я Самаре.

Её губы разомкнулись, к тревоге в чертах лица примешался страх.

— Ты мне это должна. — Я проскользнул между Димитрием и Горацием.

Они вздрогнули, резко втянув воздух, но я уже тянулся к Оралии, готовый заключить её в объятия.

Прежде чем они исчезли в внезапном порыве ветра.

ГЛАВА 25

Оралия

Это и был твой план с самого начала?

Руки сомкнулись на моем горле, сжимаясь. Острая боль полоснула по животу. Я вцепилась в топор, торчащий теперь из моего чрева.

Ты для меня — ничто.

Кровь наполнила рот. Я захлебнулась собственным криком.

И не значишь абсолютно ничего.

Чьи-то руки легли мне на плечи. Голос звал меня по имени, глухо пробиваясь сквозь кровь, текущую теперь из моих ушей. А затем я резко очнулась, и упала прямо в объятия, сомкнувшиеся вокруг моих плеч, лицо уткнулось в копну чьих-то вьющихся рыжих волос.

— Всего лишь сон, милочка, — проворковала Самара. — Дыши, ну же.

Крик, которым я давилась, эхом разнесся по комнате. Мои пальцы вцепились в кости, опоясывавшие её талию. Она успокаивала меня, её острые как бритва ногти скребли по моей коже, а сама она баюкала меня, как мать. Я дернулась, пытаясь отстраниться.

— Я не предавала его, — пробормотала я, и паника смазала слова.

— Нет, не предавала, — ответила Богиня Кошмаров, смахивая влагу с моих щек и игнорируя мою попытку отпрянуть. — То, что ты видела, был не он, а лишь твой страх, то, чего твоё подсознание страшится превыше всего.

Покачав головой, я провела ладонью по лицу и запутавшимся волосам, после чего одернула подол туники Рена. Фиалковые глаза Самары светились в темноте, тонкие брови сошлись на переносице, и она положила