Не Снегурочка - Алёна Сереброва

— Ну же, давай, — срывается с губ, когда палец снова жмёт на чёрную кнопочку. Влада давит до боли в суставе. Снова, снова и снова. Вплоть до тех пор, пока не щёлкает, открываясь, дверной замок. Чужой.

На пороге соседней квартиры появляется старушка. Из тех вездесущих, которым всё любопытно и которые всё про всех знают. Она выглядывает за порог, обдавая Владу запахом щей и жареной капусты, и затягивает пояс халата плотнее.

— Ты к кому?

Это тыканье вызывает лишь желание поморщиться. Влада слишком взросло выглядит, чтобы путать её с ребёнком и так обращаться. Однако она проглатывает желание ответить что-нибудь в той же манере. Лишь ещё раз жмёт на звонок, уже понимая всю тщетность этого занятия, и лишь затем полностью оборачивается к старухе.

«Старших надо уважать» — всплывает в памяти старое материнское наставление.

— К Майе. Она здесь живёт с отцом.

— Ааа, — глубокомысленно тянет старуха, замолкая на невероятно долгие, тянущиеся, словно резина, секунды. — Понятия не имею где она. Он-то уехал в командировку. Сегодня вернуться должен.

— Давно?..

Неприятно ворочается внутри скользкий холод. Болезненно знакомое чувство со времён подвала, из которого её вытащила Майя.

— А тебе чего надобно?

И снова это неприятное тыканье, которое приходится проглотить.

— Мне нужно поговорить с Майей.

— Ну, поговори, раз нужно. Достань свой телефон и говори, сколько влезет. Он всё равно не знает. Когда уезжал, она дома была, потом ушла куда-то.

— Куда? — срывается с губ прежде, чем Влада успевает подумать и нужный вопрос приходится задавать следом: — Давно?

— А я ж откуда знаю, куда вы молодёжь сейчас шляетесь. К мужику, наверное. Вы молодежь только и можете, что влюбляться. Кот из дома, мыши в пляс.

«По себе судите?»

— Какому мужику?

— А мне почём знать? Не слежу, куда она шляется.

— Когда? — повторяет Влада, сжимая руки в кулаки. Она ненавидит, когда поступают вот так: принимая свои фантазии и догадки за единственно подлинное и обливая грязью без всякого повода.

— Дня два, наверное. Мне почём знать? И вообще... шла бы ты отсюда. Пока я в милицию не позвонила. Шляешься тут...

Влада не прощается, потому что боится сказать чего-нибудь не то, хотя её и так наверняка уже записали во враги народа. Спускается на пролёт ниже, к обернувшейся от окна Соне.

— Я слышу, что ты не ушла! — летит вслед недовольный выкрик, который Влада с чистой совестью игнорирует.

— Идём?

— Не хочу. Там волки и они воют.

Влада не слышит воя, лишь шум поднявшегося ветра превращающего падающий снег в подобие метели. Ещё немного и идти будет в разы труднее.

— Там метель и максимум чья-то потерявшаяся хаски. Они не умеют лаять, только выть.

— Я видела их...

— Сонь, — Влада переводит взгляд с бледного, обрамлённого выбившимися из-под шапки рыжими прядками лица на снег за окном. — Четвёртый этаж. В этой мешанине дом соседний тяжело увидеть, не то что человека или собаку. Идём.

Влада тянет Соню за руку и та, вцепившись в ладонь до боли, всё-таки спрыгивает с подоконника.

— Максимум пятнадцать минут и мы дома, — обещает Влада, хотя внутри тревожно бьётся сердце, а взгляд так и цепляется за окна, в попытке рассмотреть что-нибудь там, в начинающейся метели.

* * *

Ветер бросает в лицо снежное крошево, не только ухудшая видимость, но и замедляя.

Соню приходится взять на руки, и теперь она тесно прижимается к спине, неприятно сдавливая горло и упрямо отказываясь держаться за плечи или хотя бы не так давить. Зато подстраиваться под детский шаг не приходится, как и беспокойно оглядываться каждый раз, проверяя: «Точно ли идёт? Не отстала?»

Влада жмурится, пряча глаза от новой порции снежного крошева, и вздрагивает, когда ветер приносит вой. Он окутывает со всех сторон, так что невозможно определить направление.

— Вон там, — придушено шепчет Соня, на мгновение отпуская Владу и показывая пальцем в сторону.

Сердце пропускает удар, когда кажется, что сестра сейчас не удержится, опрокинувшись вниз головой, но вот Соня снова цепляется за плечи и Владу отпускает. Ровно до брошенного в указанном направлении взгляда. Там, чуть в стороне, в снежном вихре вырисовывается волчий силуэт.

«Собачий» — поправляет себя Влада.

Белая, массивная фигура стоит не двигаясь, так что Влада тоже замирает.

— Это сугроб.

Потому что не может так неподвижно стоять живой зверь. Однако стоит лишь моргнуть, как «сугроб» исчезает.

— Держись, — советует Влада, ускоряя шаг. Она бы с удовольствием и вовсе побежала, но ещё помнит, что собаки воспринимают бегущего человека, как добычу, да и под снегом всегда может таиться коварный лёд.

А Соня снова прижимается, шумно дыша на ухо и сдавливая горло. Сейчас Влада это едва замечает, всматриваясь в ещё сильнее разыгравшуюся метель и выискивая ориентиры наравне с белым собачьим силуэтом. Вдруг где ещё мелькнёт этот «сугроб».

Новый вой издевательски звучит где-то совсем рядом. Подгоняет, щекоча пятки и сбивая дыхание. Следом за ним слышится скрип снега, словно от шагов, и Влада резко оборачивается, едва не теряя равновесие и почти сталкиваясь лбами с вынырнувшим из снежной пелены человеком. Соня оглушающее орёт, перекрывая позорный вскрик самой Влады.

— Влад? Ты чего в такую погоду вылезла?

Виталик.

Владу отпускает.

— Давай провожу?

— А ты чего? — она окончательно успокаивается и даже дёргает Соню за руку, чтобы та хоть немного ослабила хватку на горле.

— Репетитор. Когда шёл сюда, вроде приемлемо было, а вышел так на улице это де... — споткнувшись и бросив быстрый взгляд на Соню, Виталик поправляется: — Вьюжит, словно заморочить хочет. Но не обратно же возвращаться, у неё и без меня дел по горло. Привет, маленькая, тебя как звать?

— Я не маленькая, — ворчит Соня в шапку, пока они идут бок о бок.

Влада больше не ищет белый силуэт, однако стоять на месте дольше необходимого не хочет.

— Соня, её зовут Соня. Сонь, это Виталик, друг Матвея.

Соня прекрасно знает, кто такой Матвей, напоминать о нём не имеет смысла.

— Можешь переждать у меня, — сама не понимая зачем, предлагает Влада, когда они оказываются у подъезда.

Вой, словно испугавшись лишних ушей, больше ни разу не звучит. Так