Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко

и тут же разжимала руки, убирала за спину, как провинившаяся школьница - по рукам ее что ли били за привычку расковыривать заусенцы? Затем поспешно выпрямлялась, поднимала подбородок, руки повисали вдоль тела, неприкаянные. А потом, стоило ей встретиться случайно взглядом с Марой, вновь опускала голову, и так по кругу.

  Простейший вопрос превратился в пытку; Мара чувствовал себя виноватым, видя, как мучается это непонятное создание, но он же не знал! Подозревал, но не был уверен.

  А даже если и был прав, все равно, чего трястись-то - не съест же он ее за неправильный ответ!

  - К... контролер?.. - наконец выдавила из себя Саю и закусила губу.

  - Мара тебе поможет добраться. - Ланерье повернул к Саю голову; та задрожала губами и тихонько взяла его за рукав халата двумя пальцами, робко подергала.

  Маре хотелось под землю провалиться - чем он ей так не угодил-то?

  - Ладно, - тем временем смягчился Ланерье, - но сделаем хотя вот как... Саюшка, пожалуйста, мне так будет спокойнее. Хотя бы в первые пару дней. По самым дальним адресам. Окрестные ателье обойдешь сама чуть позже, как раз мудрая Ашида успеет справки навести. Мара научит тебя пользоваться общественным транспортом.

  - Но как же ты?..

  - Все со мной будет в порядке, - вздохнул Ланерье, страдальчески вскинув белесые брови, - я уже ответил на молитву...

  - Я позвоню Майе, - неожиданно твердо сказала Саю.

  - У нее пересдача, - как-то слишком быстро брякнул Ланерье, и Саю подозрительно прищурилась, - а я совершенно здоров.

  Они сидели в кабинете, среди бесчисленных подушек, и Ланерье зачем-то подгребал их к себе, выстраивая пирамидку. Только Саю стояла с тех самых пор, как вошла в комнату, хотя Мара уже давно предложил ей присесть тоже.

  - Пересдача у нее была два дня назад. Зачли ей это, как его, - Саю подняла глаза к потолку, вспоминая, - гражданское право? Сейчас у нее разве что похмелье... Она звонила вчера ночью. Я не стала тебя будить.

  - Не может быть, чтобы у нее уже кончились пересдачи, - упрямо возразил Ланерье.

  В этом была определенная логика: Майя хвосты будто коллекционировала. Неудивительно. Мара видел ее всего пару раз, у Ланерье дома, и всегда в учебное время.

  - Хорошо. - казалось бы, смирилась Саю, но тут же добавила тихо, но весомо. - Встань, пожалуйста.

  Мара поднялся было, чтобы помочь Ланерье, но Саю положила ему руку на плечо, удерживая какое-то мгновенье, и тут же отдернула. Мара намек понял.

  - Да легко! - лихо ответил Ланерье, и попытался нащупать стенку, снеся походя несколько свечей со столика. Мара бросился отгребать ленты и тушить то, что загорелось.

  Тем временем, цепляясь на вбитые в стену гвозди, Ланерье восставал с упорством зомби. Зрелище было жалкое. Ну да, с Молитвы и трех дней не прошло. Обычно Ланерье отсыпался около недели, и его прекрасное состояние в этот раз Мара приписывал великолепному супу Саю и ее же выдумке с пианино, благодаря которой Ланерье поймал сигнал до того, как окончательно довел себя до истощения.

  - Ланерье, - не выдержал Мара, дуя на обожженные пальцы, - ты мне, конечно, друг и поисковик года, но Саю права. Одного тебя оставлять на целый день вообще не вариант. Ты, может, и не помрешь, но вот квартиру спалишь.

  Саю благодарно кивнула и прежде, чем Ланерье успел возмутиться, пошла искать телефон и договариваться с Майей.

  Мара не был уверен, что это самый удачный выбор сиделки - насколько он знал Майю, та могла спалить квартиру не хуже Ланерье со сбитым внутренним зрением, - но зрелище, как Саю что-то делает решительно, было настолько экзотическим, что возражать он тогда не стал, боясь, что она опять замкнется.

  Ну вот как сейчас. Они шли по улице, Мара тащил огроменный рюкзак - он бы сам не поверил, что такую кучу барахла можно нашить за три дня и три ночи без волшебного колечка, если бы Саю не делала это прямо при нем, - а Саю держалась поодаль. В окрестностях. Как будто Мара тащил рюкзак с совершенно не относящимся к ней портфолио.

  - Слушай, - наконец не выдержал он, - я же не людоед. Да, я служу в Ведомстве, да, в следственном, но это не значит, что я сейчас сгребу тебя в охапку и понесу возвращать тебя твоим богатеньким родителям!

  По дороге вихрились остатки высохших листьев; солнце тускло светило с неба, с трудом пробиваясь сквозь набухающие тучи - вечером обещали снег, и Мара ждал этого снега, как ребенок: наконец-то наметет белым поверх подтаявшей и вновь подмерзшей осенней грязи. Вокруг было пустынно, ни души.

  Саю чуть не выронила стопку газетных вырезок, которую держала в руках.

  - А...

  - Рюкзак и так тяжелый, тебя еще тащить куда-то, - пробурчал Мара.

  - Откуда вы знаете? Ланерье же сказал...

  - Ну конечно же я ему поверил. А еще я верю, что к нему сейчас не пойдут чередой клиенты, которым нужен поиск, потому что это запрещено правилами вуза... И что Солнце-Ярока тащит по небу огненная кобылица, да-да. Ты же ведешь себя как затравленная беглянка, - прямо сказал Мара, - как будто ты в чем-то виновата. К тому же... Прямая спина, ухоженные ногти, фортепьяно и шитье, прическа... Узнаю руку слепого мастера, да и корни зеленые отросли... Ты никогда не заговариваешь первой, ты боишься меня, ты ведешь себя так, что я обратил на тебя внимание и сделал выводы.

  - И как мне...

  - Во-первых, на ты, пожалуйста, а то от этой официальщины мне все время кажется, что за мной начальник подглядывает из-за угла. Во-вторых, когда человек ведет себя так, будто ему есть, чего бояться, все начинают волей-неволей думать, а что же именно с ним не так. Будь наглее. Расслабься. Ты же отлично справлялась, когда думала, что на тебя никто не смотрит...

  - ...что?

  - Я видел в окно, как ты в школу шла. - пояснил Мара, - Вот и