Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко

и как жить дальше. И даже работа этого не изменит.

  Если она будет, эта работа.

  Ей обещали перезвонить уже местах в пяти, но мудрая Ашида предупреждала, что на такое не стоит сильно рассчитывать.

  Конечно, это был только первый день, но она все-таки надеялась...

  - Что, не вышло? - спросил Мара, протягивая руку за рюкзаком.

  - У тебя руки красные, - буркнула Саю.

  После их утреннего разговора она не то чтобы перестала его опасаться... просто смирилась с тем, что ее жизнь - и в его власти тоже. И прекратила попытки спрятаться. Все равно бесполезно: он явно не собирался отворачиваться и считать до десяти.

  - Перчатки забыл, - Мара вскинул рюкзак на плечи, - сегодня все?

  - Да. Наверное, пора домой.

  Снег сыпал и сыпал, оседая на ресницах, попадая в рот. Саю пожалела, что и сама не захватила шапки. Накинула капюшон.

  - Тогда можем заглянуть ко мне на работу? Меня просили передать Ланерье файлы на малый поиск, только звонили, что собрали. Тут рядом... Было бы проще сейчас перехватить, но если ты очень устала, я зайду завтра, а сейчас отведу тебя домой.

  - Я могла бы сама дойди до дома...

  - А как же богиня Экономия, которой служит мой служебный проездной? - хмыкнул Мара. - Нет, Ланерье мне тебя поручил, я тебя и верну.

  Он сунул покрасневшие руки в карманы, и Саю вдруг стало стыдно. Он целый день с ней возился - да, Ланерье ему что-то за это обещал, не просто так. Но возился же. И ждал. И вообще. И рюкзак брал на плечи, как что-то само собой разумеющееся. И Саю не задумывалась - отдавала. А он таскал.

  А тут маленький крюк, а она ноет.

  - Да, давай. - кивнула она как можно увереннее. - Такой красивый снежок. Я только рада буду погулять.

  Мара улыбнулся.

  - Спасибо.

  Это и впрямь оказалось поблизости. Мара предложил ей зайти погреться, но Саю боялась, что в отделении Ведомства и впрямь могут оказаться листовки с ее лицом. Мара тоже, наверное, об этом подумал, поэтому настаивать не стал. Попросил ее подождать пять минуточек в соседнем переулочке у телефонной будки, и спешно ушел.

  Оказывается, он мог ходить очень быстро, когда ему не приходилось подстраиваться под Саю.

  Глядя, как он скрывается в метели, Саю почему-то вспомнила Шелеку. В детстве они много играли вместе, особенно когда было снежно: брат, оказавшись в родной стихии, любил поднять маленькие буранчики и завернуться в них, как в плащ. Саю он ткал платье из блестящих снежинок - она в этой игре была принцесса.

  В переулке никого не было. Тихо падал снег, неярко светил фонарь, и в пятачке света была Саю, телефонная будочка и огоньками мерцающие снежинки, из которых ей когда-то шили самые роскошные в ее жизни наряды.

  Саю, поколебавшись, открыла дверцу будочки и перелистнула страницы лежащей на полке у телефона книжищи. У отделения Ведомства, даже такого вот, на окраине, никто не осмеливался драть из нее листы. Или, может, ее просто часто меняли.

  Саю не знала.

  Она легко нашла домашний телефон Вио. Кинула монетку, набрала, слушала, как бьется сердце и идут длинные гудки.

  - Алло?

  - Простите, вы не могли бы позвать к телефону Нию рода Улы? Я ее подруга из... института. Хотела кое-что спросить.

  Еще дольше она стояла, слушая шорохи в трубке. Наконец Нию разыскали: Саю с облегчением услышала знакомый голос.

  - Да?

  - Передай Шелю, что я... нашла работу, пожа...

  Дверь распахнули, Мара выдрал у нее из рук трубку и с силой опустил на рычаг. За локоть вытащил из будочки.

  - Мозги отморозила?! Или хочешь сдаться?! - рявкнул он, недобро прищурив глаза.

  - Я просто... - Саю замялась.

  Мара смягчил тон.

  - Если ты хотела передать весточку, то могла просто сделать это через Ланерье. Зачем сама-то? Это же опасно. Те, от кого ты бежишь, могут...

  - Прости.

  Мара разжал стиснувшие локоть Саю пальцы, отнял руку, нервно хрустнул костяшками.

  - Да за что ты извиняешься? Я же никто тебе. Просто... это глупо, понимаешь? - он потер виски, и сразу стало видно, что он очень устал сегодня. - Ладно. Прости. Я не должен был... Не больно локоть?.. Правда прости. Дело твое.

  - Я просто подумала, что будет правильнее, - Саю подняла глаза, - сделать это самой. И...

  ...хоть чем-нибудь самой рискнуть.

  Но этого она не договорила.

  Это звучало как глупость даже у нее в голове.

  23.

  Ния ни за что бы не заговорила с Лелле.

  А когда та пыталась заговорить с ней, Ния всегда находила срочные дела.

  Она смотрела на эту уставшую, угасающую женщину, тенью скользившую по дому, но ей не было ее жалко.

  Совсем, казалось бы, недавно Ния стояла около двери в отцовский кабинет. Было темно, свет не горел. Отец частенько засиживался за работой допоздна, но в тот день пораньше ушел спать: разболелась на погоду голова.

  Ния достала из кармана шпильку...

  И тут увидела на той стороне коридора Ангена.

  Она бы не смогла ничего сделать, даже если бы он тогда ее не поймал; она понятия не имела, как вскрывать замки шпильками, лишь смутно подозревала, что это возможно. Но она хотела попытаться.

  Не потому, что была несчастна, и не потому, что хотела убежать. Просто она... хотела большего.

  Даже если это значило - украсть собственный аттестат из кабинета родного отца; даже если это значило - врать всем.

  И Ангену тоже.

  Но Ангену врать никогда не получалось.

  Он простил ей то неловкое объяснение во тьме. Он всегда ей все прощал, принимая ее жадность за детские шалости.

  Когда-то двенадцатилетнего мальчишку познакомили с его новорожденной невестой, и он