Пепел желания - Клара Рутт

— Рианон, милая, старейшина Зарруш много рассказывал о тебе. О твоих целительных талантах…

— О, нет… — прошептала Сейра и подалась вперед. Даркхан сдержал ее, но она теперь внимала каждое слово владыки и следила за каждым движением девушки. И она приблизилась к его ложу.

— Благодарю вас, владыка. — Она склонилась перед ним и опустила взгляд в землю.

— В столице Пламенного Шата как раз не хватает лекарей, — он улыбнулся. — Как насчет перебраться в уютный дворец в центре города Улдроша?

Это не было вопросом, владыке нельзя было отказывать — это знал каждый. Особенно в присутствии всей элиты Пламенного Шата. Особенно — обычной змеелюдке-лекарю.

Торн метнулся к ложу владыки, его лицо исказилось. Из глаз Рианон брызнули слезы:

— Это честь, владыка…

Стоило ей ответить, из тьмы зала вынырнули двое пепельных мужчин-стражей, схватили девушку под руки и увели с пьедестала. Торн остался стоять — одинокий и потерянный.

— Спасибо, — сказал Карнак с издевкой. — Ты прошел ритуал. Зелье стража выпила твоя владычица…

Морвенна расхохоталась, надавила на грудь любовника и оседлала его бедра. Он поймал ее губы, и они в очередной раз предались страсти. Гостям предлагалось повторить пройденное.

— Уведи его, — прошептала Сейра. — Прошу тебя, Даркхан, он может…

— Знаю, — оборвал он и выполнил ее просьбу.

Воин был разбит. Вряд ли он ожидал чего-то хорошего после Испытания Поцелуем, но то, что его вновь обретенную любовь заберут в рабство…

— Мы вернем ее, — строго произнесла Сейра, в ее голосе появились прежние твердые нотки. — Найдем способ. Обещаю тебе.

Торн упал перед ней на колено. Его руки дрожали. Он сложил их в жесте, на который Сейра только кивнула. Даркхан бы перевел его как «Я убью их» и был с ним согласен.

Даркхан протянул ему руку и сказал им обоим:

— Пора уходить. Пока все не зашло слишком далеко.

— Уже зашло, к сожалению, — отозвалась Сейра. — Но ты прав. Знаешь путь к пристани?

Глава 14

Он обнимал ее всю дорогу до Коварна. Отправил свои колесницы следом за хрустальной каретой, а сам молча был с ней. С Сейрой. Не мог оставить после того, что произошло в Топях. Она сильная, но она не справилась. Враг был сильнее. Враг был весь Пламенный Шат.

Напротив, в этой же карете, ехал ее телохранитель, Торн. Честный и преданный воин, который всю жизнь находился при Сейре. Но теперь и он сломался, это читалось по его потухшему взгляду и опущенным плечам. Пусть Карнак не победил, но пошатнул опору под ногами Хрустальных Рощ. Он бил точно сюда, а остальные ему помогали.

— Что будет дальше? — тихо спросила Сейра, не поднимая головы с его груди, он распутывал ее волосы, оперевшись спиной о край кареты. — Стоило столько воевать, чтобы в один миг раскрыться перед всем Пламенным Шатом?

— Плевать, — бросил Даркхан, глядя в одну точку. Думать о чем-то другом, кроме нее, находясь рядом, было сродни предательству. — Талгаар наш, Сейра. Если будет нужно, мы соберем объединенную армию…

Она подняла взгляд и чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо. Закутанная в плащ Торна, она казалась совсем беззащитной, но наверное только сейчас, с ним, она действительно могла такой быть. И говорить открыто:

— Нам не выстоять даже плечом к плечу, — сказала она твердо. Торн напротив впервые перевел взгляд на них двоих. Карета заходила ходуном на неровной почве. — В Топях я нашла подтверждение, что Кассиан в связке с Карнаком, им нужен Талгаар без хрусталя. Но… — Она сглотнула и посмотрела с тревогой: — но с медью.

— Да я пойду за тебя биться, как ты не понимаешь! — взревел Даркхан. Медь на его открытой груди раскалилась, но Сейра не повела и глазом. — Что бы ни сделал Карнак…

— Кассиан, — поправила она, — это он разрушает Илмарис изнутри. Я даже не уверена, что завтра столица встретит меня как владычицу. Слишком давно он при дворе, слишком много у него влияния…

Даркхан отвел взгляд. В горле защемило. У него самого не все было в порядке с дисциплиной. Копи пылали. Но у Элиона, кажется, был план… он не зря просил обновленное Око Истины — дар Сейры.

От мысли о том, как именно он его добился, сжались зубы. Но благодаря теневому интригану они с Сейрой смогли снова коснуться друг друга. Смогли почувствовать.

— Элион следит за равновесием, — выдавил Даркхан. — Он не допустит, чтобы кто-то из нас…

Он запнулся. Получается, благополучие Талгаара зависело от одного сумасброда-отшельника? Да он даже из башни никогда не выходил! У него и слуг-то не было! И армии…

— Не надейся. — ответила Сейра слишком резко и совсем отстранилась. — Он взял свое. Ему незачем больше вмешиваться в наши дела…

— Не думаю. Зачем ему, по-твоему, твой дар⁈ Он что-то задумал, но… против кого? На чьей стороне он будет в следующей битве?

Даркхан не приблизился, но посмотрел испытующе. Сейра закусила губу и опустила голову. Какое-то время ехали молча. Торн не скрывал, что слушает, но никаких знаков не подавал.

Карета пошла ровнее. Скалистая местность закончилась, начались Медные Копи. Но до рассвета — то есть до столицы — было еще далеко.

— Даркхан… — вдруг Сейра нарушила молчание и подняла взгляд. В нем отражалась глубокая задумчивость, смятение, возможно, вина, но кому-кому, а Сейре не в чем было виниться. Он взял ее руки в свои. Огнеупорная перчатка нагрелась.

— То, что было в Топях… не на коленях перед Карнаком, а… с нами. Троими…

Даркхан напрягся, что резко свело скулы, и он крепче обхватил ладони Сейры. Если она хочет это обсудить, он не должен противиться. В конце концов, и в нем закралась капля злости и ревности — несмотря ни на что. Торн, будто считав их настроение, отвернулся и сделал вид, что смотрит в окно. Сейра продолжила, понизив голос:

— Он остался во мне. Его камень, как скала… я…

Она запнулась, будто подбирала слова, у него в груди начал копиться жар, кулаки невольно сжались: она — только его! Даже несмотря на то, что он сам позволил Элиону этой ночью!

— Я видела… нас. Троих. Когда… умерла.

Даркхан подался вперед, уже не сдерживая рык, раскрыл ее плащ, развел ноги, прижал к спинке сидения, встретился с ее спокойным взглядом, а потом… вдруг понял, что она сказала.

Карета шла ровно, но свечи подрагивали, оставляя блики на ее сияющем теле. Она не отреагировала и даже не шевельнулась, а он застыл, пялясь на ее грудь, и не видя ничего, что ожидал увидеть: ни отметин, ни шрамов. Она была чиста.