Пара прицепов для босса - Злата Зорич

Купальник, казавшийся преградой, на самом деле оказался всего лишь тканью — тонкой, податливой, почти несуществующей под его пальцами. Он сдвинул её в сторону одним движением. Я ахнула — от неожиданности, от нарастающего напряжения, от предвкушения.

— Пожалуйста… — прошептала я, сама не зная, чего прошу: остановиться? продолжить?

И вдруг меня накрыло острое, почти животное чувство — паника.

А что, если сюда кто-то зайдёт? Что если нас увидят?

Я знала, что шансов почти нет — время три часа ночи, но тревога всё равно вспыхнула внутри, пробежалась по телу искрой.

— Нас могут застать… — прошептала я ему.

— Не застанут...

И снова втянул меня в поцелуй. Я вывернулась, прижалась щекой к его плечу, выдыхая дрожащий воздух:

— Здесь есть камеры?

— Нет, — сказал он коротко.

И снова поцеловал меня — в висок, в щеку, в уголок рта. Уже нежнее. Чуть спокойнее. Его руки начали ласкать — не жадно, как прежде, а как будто он хотел успокоить, погладить, укутать моё тело своей уверенностью. И это, кажется, сработало.

Я снова откинулась на спину, позволяя воде качать меня — а Максиму держать за бедра. Мне было уже все равно. Неважно, что будет утром. Эта ночь не должна иметь продолжения. Как тайна, вырванная у реальности, как запретный сон.

Глава 27

Я зажмурилась, чуть выгнулась в спине. Сдвинув тонкую полоску купальника в сторону, он ласкал меня, проникал внутрь пальцами. Я обвила его ногами, прижалась всем телом, даже не осознавая до конца, что делаю. Просто подчинялась инстинктам, которые гнали меня в его объятия. Руки скользнули вниз, зацепились за его плавки.

Он был огромным. Горячим. Я чувствовала его тяжесть под водой, его возбуждение — твёрдое, пульсирующее.

— С ума схожу от тебя, — снова его шёпот, в волосах, на коже. — Ты понимаешь это?

И это случалось. Прямо здесь. И сейчас. В тишине ночного бассейна, под аквамариновыми бликами света, с плеском воды.

Я почувствовала, как он прижался крепче, чуть провёлся по мне, нащупывая вход, дразня.

Я посмотрела в его глаза. Бесстыдно. Жадно. Я больше не пыталась бороться. И сама подалась бёдрами ему навстречу.

Он вошёл плавно, но сразу глубоко. Мгновенно заполнил собой все. Я ахнула. Это было не просто плотское соединение — это было поглощение. Я перестала быть собой. Я стала его.

Я шептала что-то — несвязное, едва слышное. Скользкая плитка за спиной, холод воды, горячее тело, прижатое ко мне, — всё слилось в единый пульс, в ритм, которому я больше не сопротивлялась.

Он отвечал поцелуями — губы к губам, к подбородку, к шее. Жадно, страстно, дерзко. Как хищник, который наконец поймал свою добычу. Загнал ее в угол, чтобы насладиться ею сполна. Каждое его движение было на грани — между лаской и звериной силой. Он был одновременно нежен и жесток. Двигался медленно, а потом, как только я немного расслабилась, резко. В этом было что-то первобытное — как будто он взял себе право делать со мной то, что ему хочется, и я добровольно отдала.

Я не сразу поняла, что больше не в силах сдерживать стоны. Когда опомнилась, эхо уже разносило их по пространству. Его пальцы скользнули по моим рёбрам, дотянулись до шеи, прошлись по лицу — жадно, нежно, безумно.

Всё было безумным — и то, как он меня брал, и то, как я стонала, впиваясь ногтями в его кожу, оставляя на ней красные борозды, и то, как вода колыхалась вокруг, разбиваясь бликами по стенам.

Я тонула — в нём, в себе, в этом безумии. И уже не могла сказать, где заканчивается моё тело и начинается его.

— Ты даже не представляешь, — прошептал он, уткнувшись лбом в мою шею. — Как долго я этого ждал...

В следующую секунду его губы впились в мои. Голодно, нагло, с силой. Я захлебнулась этим поцелуем — как будто всё, что я в себе держала последние дни, недели, месяцы, годы — вырвалось наружу. Он целовал меня, как будто хотел забрать себе весь тот воздух, который я успела вдохнуть.

Я тонула, хваталась за его шею, за плечи, за всё, что держало меня на плаву — но теряла берега, рассудок, имена. Был только он. Его губы, его пальцы, его бёдра. Моё тело больше не подчинялось мне — только ему. Мир сжался до коротких, сбивчивых вдохов, до пульса, который бешено бился где-то глубоко внутри.

Вода вокруг нас плескалась, отражала свет подсветки, как будто звёзды горели прямо на поверхности.

— Максим… — я выдохнула его имя, будто молитву. Я не помнила, как дышать. Я просто жила в этом моменте — в каждом толчке, каждом звуке, каждом шепоте, вырывавшемся сквозь его зубы: «Вот так, Рита… вот так…»

И когда всё кончилось, я продолжала держаться за него, впиваясь ногтями в плечи. Он оставался во мне, и это было самое настоящее слияние — не тела к телу, а чего-то большего, пугающего, настоящего.

Он провёл пальцами по моей щеке, отводя мокрые пряди. Наши взгляды встретились, и я вдруг поняла, что не смогу выполнить обещание, которое дала самой себе до того, как страсть окончательно помутила мой рассудок. Я обещала себе забыть эту ночь. Сделать вид, что ее не было. Но сейчас мне внезапно стало совершенно очевидно, что забыть все это просто не в моих силах.

Я обвила руками его шею, зарылась пальцами в его мокрые волосы. Молчала. Просто слушала, как внутри нас обоих постепенно стихает шторм.

— Ты не понимаешь, что со мной делаешь… — прошептал он хрипло, скользя губами по моей щеке, касаясь виска. — Я теряю голову.

Я не знала, что ответить на это. Признаться в том, что его страсть была взаимной? Но разве он не понял этого и без моих слов?

Он отстранился чуть-чуть — ровно настолько, чтобы посмотреть в мои глаза. В них не было маски, не было игры. Только он — открытый, обнажённый до самого нутра.

— А ты? — спросил он, не отрывая взгляда. Ему все-таки требовался мой ответ. — Или ты и дальше будешь убегать от меня?

Но я... все еще боялась сказать слишком много. Потому что, если скажу хоть слово — уже не смогу остановиться.

Он понял. Провёл пальцем по моей щеке, потом по губам.

— Я не позволю тебе... — прошептал Максим и снова поцеловал меня. Но на этот раз трепетно, нежно, почти невесомо. Каким ярким контрастом