Пара прицепов для босса - Злата Зорич

в большую игру, — сказал он, чуть наклоняясь к моему уху. — Я смотрел на Воронцова во время твоего выступления — он явно боится такого сильного конкурента как ты!

— Он не боится ничего.

— Это ты так думаешь, — Аркадий Платонович снова коснулся моего локтя. — Ты для него уже опасна!

Я поморщилась. Его слова оставляли после себя неприятный, липкий след.

— Ты могла бы руководить собственной командой, — не отставал он. — Я вижу в тебе талант к большим проектам. Ты не должна оставаться в тени.

— Я не в тени. Я в команде. Но спасибо за ваше мнение, — я отступила на шаг.

К этому моменту уже начался фуршет, но Аркадий Платонович оставался при мне неотступно. На все мои попытки деликатно отделаться — не реагировал. Точнее, реагировал — ещё плотнее придвигался. Он говорил мягко, вкрадчиво, как кот, который знает, где сидит мышь. В голове у меня стоял гул. Мне хотелось сесть где-нибудь в уголке, уткнуться в стакан воды и хотя бы на десять минут остаться в одиночестве. Или, что было бы еще лучше, вообще сбежать отсюда. Я чувствовала, как всё внутри сжимается от усталости, от перенапряжения, от желания, которое я глушила весь день. Я хотела к Воронцову.

— Вы правда не задумывались над сменой компании? — начал он в который раз за вечер. — С такими данными, с такой подачей… И таких, как вы, у нас ценят. Очень.

Это был уже, наверное, седьмой заход на одну и ту же тему. Он слегка наклонился, чтобы быть ближе, и от него повеяло терпким запахом виски.

— Послушай, Рита… ты чертовски умная. И красивая. Мне бы очень хотелось поработать с тобой. И, быть может, не только работать.

Я отстранилась, поджала губы.

— Мне пора, — я попыталась пройти мимо, но он загородил путь.

— Зачем так спешить? Давайте еще поболтаем, — он нагло удерживал меня за руку.

— У вас, кажется, проблемы со слухом, — раздался голос позади. Повернув голову, я увидела Воронцова. Его лицо было холодным, напряжённым, в глазах застыл тот взгляд, от которого у людей подкашиваются ноги. Он смотрел на моего собеседника так, будто примерялся, в какую сторону лучше ударить.

— Она не заинтересована, — добавил он. — Ни в вас, ни в ваших предложениях.

— Мы просто разговариваем, — не отступил Аркадий Платонович. — У нас деловой вечер, не так ли? Или вы, Воронцов, считаете, что Маргарите лучше не иметь выгодных предложений и собственного мнения?

— Ей не нужны предложения от таких шакалов, как вы.

— Максим, — тихо сказала я. — Пожалуйста… Мы уже закончили, и я раз собиралась уходить.

— Вот и отлично, — ответил Воронцов. — Я забираю тебя с собой.

— Конечно, конечно. Не смею мешать, — Аркадий Платонович чуть склонил голову, отступил в сторону, но тут же всучил мне визитку. — До новых встреч, Рита. Мы ещё поговорим.

— Это вряд ли, — отрезал Воронцов. Он обнял меня за талию и повёл прочь.

Глава 30

Он обнял меня при всех так, как будто хотел показать, что я принадлежу только ему — без малейшего стеснения, властно, крепко, самоуверенно.

— Идём, — сказал он резко, сквозь зубы. — Хватит с тебя на сегодня комплиментов и визиток.

На какую-то долю секунды мне захотелось вырваться, сделать шаг в сторону, показать ему, что я самостоятельная и независимая, что я не нуждаюсь в том, чтобы меня спасали. Но мое тело, вопреки здравому смыслу, с готовностью подчинялось ему.

И это смущало. Но ещё больше — разжигало огонь внутри.

Я спрятала визитку, которую мне всучили, в сумочку, поскольку мусорки не было поблизости.

Воронцов вел меня сквозь толпу, пока я машинально кивала, улыбалась, извинялась перед теми, кто звал меня по имени, кто хотел поговорить ещё, дотронуться, задать вопрос. Он шёл упрямо, будто слышал только свой внутренний зов — сбежать. Забрать меня отсюда. Присвоить.

— Максим, — прошептала я, — ты зря устроил сцену. Еще и при всех…

— Сцена будет, если я прямо сейчас не уведу тебя отсюда, — в его голосе звенело раздражение. — Видела, как он на тебя смотрел?

— Я бы справилась...

— Ты не должна справляться с этим одна, — отрезал он.

— Куда мы идём? — бросила я, почти запыхавшись от скорости, с которой он вёл меня по залу.

— Подальше отсюда, — он резко открыл входную дверь, и я почувствовала, как в лицо ударил теплый ночной воздух.

— Максим… — я остановилась. — У нас работа. Мы не можем так просто…

Он обернулся ко мне, глядя так, будто я сморозила несусветную глупость.

— Работа подождёт.

Мы вышли на улицу. Жаркий вечер наполнил лёгкие плотным, пыльным воздухом. Где-то вдалеке гудели машины, но мне казалось, что весь город затаился, чтобы не мешать тому, что прямо сейчас происходит между нами.

Такси уже ожидало нас прямо у входа. Воронцов открыл дверь и окинул меня с ног до головы голодным взглядом — скользнул по лицу, губам, шее, как будто прямо здесь, на улице, раздевал.

— Садись.

— Куда мы поедем?

— Просто доверься мне…

И я, не раздумывая больше ни о чем, скользнула внутрь, в этот мягкий полумрак дорогого салона, где пахло кожей и каким-то терпким парфюмом. Воронцов сел рядом, машина мягко тронулась — и на какое-то время в салоне повисла тишина. Наши руки, лежащие рядом, сплелись. Всё происходящее было будто в тумане. Быстро. Слишком близко. Такси неслось по прибрежной дороге. Я молчала, прижимаясь к окну, будто холод стекла мог охладить весь тот жар, что бурлил внутри.

На секунду стало страшно — от того, как сильно я этого хотела.

Мы действительно сбежали. Как подростки. Как двое, которые больше не могут выносить этот скучный деловой дресс-код и этот бесконечный фуршет, где каждый второй мужчина смотрит мне в вырез, а каждая вторая женщина — на него.

Салон автомобиля будто сузился, остались только мы двое. Его рука легла на моё колено — спокойно, без лишней спешки, но от этой уверенности у меня внутри всё сжалось. Я чувствовала, как поднимается жар, как сердце пульсирует в горле.

Он знал, что делает. Он чувствовал, что я не уйду.

— Черт, как же нам дальше работать вместе, — выдохнула я. — Так нельзя…

— Работа — это повод делать вид, что между нами ничего не происходит? — спросил Воронцов, но я не стала отвечать. Ясно же, что вопрос риторический. Мы все равно уже не в силах нажать на «стоп».

Он придвинулся ближе. Его губы коснулись моей щеки, потом губ. Я закрыла глаза — и утонула в эмоциях, обрушившихся на меня. Вдохнула запах его кожи, почувствовала, как его ладонь