Запрет на истинность - Светлана Томская

И он отходит. А у меня сердце пропускает удар, и глаза застилает туман.

Ничего, это пройдёт. Вдох-выдох. Я ведь как-то жила без него двадцать с лишним лет, и всё было хорошо, ровно и спокойно. Медленный вдох и очень медленный выдох.

Вот только почему глаза начинает щипать?

— Айрис! — как сквозь вату доносится мамин голос. — Познакомься…

Я поворачиваюсь, чаще, чем обычно, хлопая ресницами, стараясь загнать обратно непрошеную влагу. Надеюсь, улыбка у меня получилась приветливая.

Не сразу понимаю, чего от меня хотят. Рядом с мамой стоит магистр Энгвид. С кем знакомиться? Уж с ним-то я не просто хорошо знакома. Он часто наведывался к нам в Империю и порой жил по два-три месяца подряд у нас во дворце. Делал это, по словам мамы, ради меня. Именно он помогал мне овладеть магией Воздуха. В детстве я даже звала его дядей Энгвидом. Сейчас я уже взрослая и так его больше не называю, но тёплое, почти родственное чувство осталось.

Приседаю в реверансе и искренне приветствую своего учителя:

— Рада вас видеть, магистр.

— Познакомься с моими учениками, Айрис.

Только сейчас замечаю двух светловолосых парней, стоящих чуть в стороне.

Точно, мама же говорила о них. Внутри разливается горькое чувство. Когда мама убеждала меня присмотреться к этим двум воздушникам, я была абсолютно уверена, что интереса у меня ни к одному из них не появится. Интереса, правда, и сейчас нет, но теперь кое-что изменилось, и, наверное, мне стоит с ними познакомиться хотя бы для того, чтобы просто отвлечься.

— Тавин, Ирвин, — зовёт магистр.

Оба парня подходят ближе, и он переходит на официальный тон:

— Ваше Высочество, позвольте вам представить Тавина Лореса, старшего сына Высшего мага Хорнии, наследника графства…

Очень хочется закатить глаза, но я удерживаюсь от столь неподобающего жеста. Ещё бы добавили, какой доход приносит графство, чтобы уж совсем на торг походило.

Тавин Лорес, однако, не понимает, что на меня подобное действует с точностью до наоборот, и гордо расправляет плечи. В серых глазах с фиолетовыми искорками появляется самодовольство, и он поглядывает сейчас победоносно не на меня, а на второго ученика магистра. Откуда столько превосходства во взгляде?

Положено подавать для поцелуя руку, и он уже тянется к моей руке. Неохотно протягиваю. С трудом удерживаюсь, чтобы не поморщиться, почувствовав появившееся на тыльной стороне кисти влажное пятно.

А ещё лопатками чувствую прожигающий взгляд. Наверное, это мне мерещится. Эйнар ведь всё понял и очень легко воспринял. Приятно ему, видите ли, что у него умная сестрёнка.

— Ирвин Эвора, мой воспитанник и приёмный сын, — продолжает магистр.

Перевожу взгляд на второго парня. Приёмный? Магистр едва ли взял бы в ученики, а тем более принял бы в семью заурядную личность.

Во взгляде Ирвина нет самодовольства, но зато есть спокойная уверенность. Лицо расслаблено, на губах приветливая улыбка. В отличие от Тавина Лореса, он не пытается казаться кем-то значительным. И на этот раз я первая протягиваю ему руку. Ладонь этого воздушника сухая и тёплая. Ирвин наклоняется и осторожно касается губами моих пальцев. Внутри меня ничего не откликается, но и неприятного ощущения не остаётся.

— Рада видеть вас обоих в нашем доме, — вежливо говорю я, переводя взгляд с одного на другого.

— Не только в доме, Ваше Высочество, но и в Академии, — подсказывает магистр Энгвид. — Оба переведены на третий курс.

«Вроде мама что-то такое говорила», — с тоской вспоминаю я.

— Боевой факультет, разумеется? — спрашиваю исключительно для того, чтобы поддержать беседу.

— Боевой, — подтверждает магистр, — но у Ирвина есть ещё хобби. Никак не могу убедить его, что хорошему боевому магу артефакторика ни к чему.

— Артефакторика? — Смотрю на второго воздушника уже с большим интересом.

— Да, в кабинете моего отца я нашёл разработку, не доведённую до конца. И я решил продолжить его дело.

Ещё интереснее. С этим будет хоть о чём поговорить.

— Добрый вечер, Айрис.

Я невольно поджимаю губы, услышав так близко знакомый голос Дангура. Он при виде своего учителя и появившихся новых адептов спешит продемонстрировать свои дружеские отношения со мной? Не очень приятно.

А ещё я непроизвольно задерживаю дыхание. Сегодня Дангур по случаю приёма в императорском дворце перестарался со своим приторно-сладким парфюмом.

Но этикет требует от меня вежливого ответа.

— Рада видеть тебя, Дангур.

Надеюсь, мой голос прозвучал достаточно холодно, и Дангур не будет допекать меня своими ухаживаниями.

В поисках поддержки смотрю на маму. Может, на сегодня хватит? Мама, которая наблюдает за мной издали, отвечает ободряющей улыбкой. Её, похоже, всё устраивает. А как же иначе? Я сейчас окружена четырьмя воздушниками, всё так, как она и хотела.

К счастью, в этот момент створки дверей, ведущих из гостиной, распахиваются, избавляя меня от необходимости продолжать беседу, и по помещению раскатывается, отражаясь от стен, мелодичный звук гонга. Его сопровождает тройной удар посоха дворецкого о мраморные плиты.

— Благородные дамы и господа, прошу проследовать в обеденный зал!

— Позвольте проводить вас к столу, — говорят почти одновременно и слово в слово Дангур и Тавин.

— Простите, господа. — Раздаётся за моей спиной голос, от которого внутри меня всё содрогается. — Но это моя обязанность. К тому же мы с сестрой ещё недоговорили.

Глава 35

От себя не убежишь

Я застываю в нерешительности. Наверное, сейчас самое время принять предложение кого-нибудь из воздушников. Но я медлю. И Эйнар этим пользуется. Мягким скользящим движением он умудряется завладеть моей рукой так, что я не успеваю отследить, как моя кисть оказывается на его предплечье.

Со стороны, скорее всего, выглядит так, словно я сама приняла его предложение. И, разумеется, в такой ситуации будет очень странно смотреться, если я попытаюсь высвободить свою руку.

Опускаю глаза и позволяю чампу увлечь себя вслед за остальными парами в соседний зал, в центре которого стоит длинный дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью из тончайшего шатзийского шёлка. Нас встречают негромкие звуки музыки, обоняние щекочут ароматы изысканных блюд. Вот только аппетит, который я испытывала перед тем как пришла на ужин, куда-то испарился.

В душе — смятение: ликующая эмоция Райлинг сталкивается с отголосками поднимающейся из глубин моего сознания волны гнева. Ладно, моя драконица не понимает, что всё резко изменилось, но Эйнар — человек. Он не должен идти на поводу у инстинктов.

Собираюсь с духом.

— Эйнар, — говорю тихо, но твёрдо. — Нам действительно надо поговорить, но не сейчас. Позволь мне прийти в себя.

— Значит, твоё равнодушие — это всё-таки маска? — вкрадчиво интересуется чамп.

— Маска?

— Ты