Запрет на истинность - Светлана Томская

Карета трогается с места. На выезде с территории дворца из-за резкого поворота меня качает в сторону Эйнара. Наши плечи соприкасаются, и мысли об артефактах развеиваются как дым. Эйнар напряжён и сосредоточен. Он делает вид, что его интересует то, что происходит за окном. Но я-то чувствую, что это не так.

Отодвигаюсь со вздохом. У меня тоже в душе появляется щемящее чувство. Отвлечься бы от этих мыслей.

На выручку приходит магистр Энгвид.

— Ирвин, — вполголоса говорит он. — Завтра я представлю тебя магистру Лернету. Но не увлекайся слишком артефактами, помни, что для Хорнии важнее твоя боевая магия.

Глаза парня загораются.

— Не скажите, отец, — возбуждённо восклицает он. — Если получится создать универсальный поглотитель…

— Что? — я, кажется, даже подпрыгнула на скамье. — О каком артефакте речь?

— Это пока только теория, — охотно откликается Ирвин. — У меня до сих пор не получается добыть один минерал, о котором я только слышал. Возможно, это вообще легенда. Говорят, он есть только в одном месте — в Чампии, в священном месте.

Парень переводит взгляд на Эйнара.

Я совершенно неэтично фыркаю.

— Ой, простите, — виновато опускаю глаза.

Но Эйнар не может не вставить своё слово:

— Её Высочество — специалист по добыче омаксурита.

Он произносит это серьёзным тоном. И только я чувствую сарказм. Однако Райлинг тихим рыком подсказывает мне, что направлена эта насмешка не в мой адрес. Чувствую боль большого и сильного мужчины, который сидит рядом со мной. Эйнар пытается это скрыть за спокойным, почти равнодушным тоном. Мне становится нечем дышать. По спине бегут мурашки. Зря я затеяла этот разговор при нём. Но я же не подозревала, что речь пойдёт об омаскурите.

— Это правда? — глаза Ирвина широко раскрываются.

— Благодаря Эйнару, я стала обладателем двух кусочков омаксурита, — сухо объясняю я.

— Вы привезли их из Чампии, — понимающе кивает Ирвин, глядя на Эйнара с интересом.

Эйнар хмыкает и уклончиво отвечает:

— Её Высочеству очень нужен был этот камешек.

А что? Мы оба ни слова лжи не сказали. А уж как магистр и его ученик это поняли, их дело. Не так и важно.

Ирвин переводит взгляд с Эйнара на меня. И я киваю.

— Да, мы обсудим это в Академии, — холодно говорю я и отворачиваюсь к окну, показывая, что не расположена сейчас говорить.

До самого храма я разглядываю празднично одетую толпу горожан.

Карета останавливается на краю огромной площади. В отличие от брусчатки, которой выложены улицы, всё пространство перед круглой ступенчатой пирамидой Асхара вымощено ровными гранитными плитами, тщательно подогнанными друг к другу и отшлифованными до зеркального блеска. Невозможно разглядеть ни одного стыка. И я уверена, что по такой площади карета могла бы проехать бесшумно. Однако ни экипажам, ни всадникам въезжать на площадь не положено. Даже служители храма последние полсотни метров должны пройти пешком. Для Императора и его семьи исключений тоже нет.

Эйнар первым спускается по ступенькам кареты и подаёт мне руку. Принимаю её со вздохом, стараясь избегать взгляда драконьих глаз. Как он не понимает, что для меня это всё мучительно. Неужели он искренне верит, что у него получится найти какие-то доказательства против нашего родства?

Едва мои ноги касаются мостовой, подъезжает ещё одна карета. Оказывается, главные виновники сегодняшнего торжества, которые выехали раньше нас, где-то задержались.

На лице Тэффи при виде нас расцветает улыбка, и она бросается ко мне.

— Айри, — добродушно ворчит брат, — успокой её. Мы ведь уже женаты. Сегодняшний обряд — чистая формальность, чтобы для народа праздник устроить.

— А вдруг храм Асхара меня не примет? — стуча зубами, выдаёт свои страхи побледневшая Тэффи.

— Ты серьёзно? — у меня глаза на лоб лезут. — У вас с Ро на запястьях метки истинности. Как? Можно? Сомневаться?

Я настолько уверена в правоте своих слов, что не сразу доходит смысл того, что шепчет мне Тэффи.

— Понимаешь, в храм положено приходить до…

Бледность исчезает, щёки моей подруги начинают алеть от смущения, и до меня, наконец-то, доходит. У Роана с Тэффи уже была близость. А храм Асхара принимает невинных дев.

— Брось, — со всей убеждённостью говорю я. — У вас же не просто метки. Ваш союз одобрил Круг Асхара, разве не так?

— Так… — без особой уверенности в голосе соглашается Тэффи. — Но всё равно боязно.

Медлить больше нельзя. Хоть Император и Императрица для нас с Ро — это любимые родители, но не очень хорошо заставлять их ждать. А ещё — мы хорошо видим это даже издали — на пороге Храма появляется высокая фигура в зелёной мантии. Это Главный Жрец Асхара. Двери за ним закрываются. Сейчас в Храм никто не имеет права войти, пока не пройдёт первая часть церемонии.

Мы ускоряем шаг.

Семья и гости из первых семейств Империи образуют полукруг. Мы все стоим на одинаковом расстоянии от входа в пирамиду. Специально стараться для сохранения нужной дистанции не надо. На поверхности плит нарисована черта, за которую не заступить, пока не позволит Храм. Это полукруг с лучами, символизирующий половину солнца, вторая половина уходит под стену Храма, а самый центр находится под входной аркой. Именно здесь решается судьба. Храм может не впустить недостойных. Известны случаи, когда девушек, потерявших невинность до брака, Храм отвергал.

И я понимаю волнение Тэффи. Что если тот ритуал, который был проведён раньше и одобрен Кругом Асхара, был всего лишь обручением?

Я начинаю нервничать и неосознанно стискиваю пальцы на предплечье Эйнара. А он, почувствовав моё волнение, накрывает мою кисть свободной рукой и легко сжимает её.

Дрожь, вызванная переживаниями за брата и подругу, сменяется совсем другим волнующим ощущением, и я с трудом сосредоточиваюсь на словах Жреца, начинающего церемонию.

— Кто ты смертный? Зачем пришёл нарушить покой Создателя Земли?

— Я Рональд… пришёл вплести новую нить…

— Я Стефания…

Эйнар поглаживает мои пальцы успокаивающим движением.

— Церемония очень похожа на ту, которая проводится у нас, в Чампии, — тихо, чтобы слышала только я, шепчет он. — Только, насколько мне известно, у вас консумация происходит не внутри Храма и не в присутствии Жреца и старших рода?

— Что ты, как можно? Погоди… Ты хочешь сказать, что у вас…

— Верно, девушка лишается невинности прямо в Храме, а потом всем собравшимся предъявляют простынь с доказательствами.

— Фу! — возмущённо восклицаю я. — Какая дикость!

— А что ты хотела от дикарей?

И я понимаю, что Эйнар специально подтрунивает надо мной, чтобы избавить от волнения.

— Ты шутишь, — с облегчением выдыхаю я. — Такое, наверное, было возможно лет тысячу назад, не меньше.

— Не совсем, — уже серьёзно говорит он. — Насчёт обряда не шучу.