Школа драконьих жен, или Мама, вас здесь не стояло! - Дарина Ромм

— Просто вы не знаете Милославич, Ваше Высочество. Её магия… Её никто не видит, потому что она не такая, как у нормальных магов. Мы надевали на Милославич блокирующие наручники, когда она появилась у нас. А до этого её держали за решеткой в пансионе, откуда она перевелась к нам. Это разрушительница и тёмная ведьма – посмотрите на её глаза! Если бы не Артефакт, Милославич сейчас сидела бы в магической тюрьме.

В столовой второй раз наступила оглушительная тишина, а я слегка зашаталась – ничего себе! Что за монстр Аполлинария, если всё было так, как говорит Шнобель?

— Раз к воспитаннице Милославич такие претензии, я забираю её на допрос, — прозвучал за спиной мужской голос, и на моё плечо легла тяжёлая рука.

42

42

— Допрос? — пролепетала я с ужасом. В солнечном сплетении все сжалось, затряслись руки и заколотилось сердце, больно бабахая в грудную клетку.

Какой допрос? С пристрастием? С поджариванием на огне? С дыбой, иголками под ногти, или просто резиновой дубинкой по почкам? Хотя откуда здесь резина возьмётся?! Поди вскроют черепушку ментальным образом, выдоят из мозга нужную информацию и оставят меня овощем доживать.

Но лучше так, чем пытать физически! У меня порог боли такой низкий, что даже занозу из пальца вынимаю только с обезболом. Бабушка меня всё детство ругала, когда я вопила дурниной от поцарапанной коленки или порезанного пальца. Спрашивала в сердцах: «Как ты рожать-то будешь, если минуточку боль потерпеть не можешь?!», я в ответ орала, что рожать не собираюсь, потому что просто помру от болевого шока. Может, поэтому и не появился у меня ребёнок? Сама себе судьбу накаркала…

Мужская рука на плече надавила сильнее, и тот же голос ответил:

— Допрос, милочка… Обычный допрос, по стандартам проведения таких процедур.

Я застонала, а Женезин пропищала срывающимся голосом:

— Вы не имеете права!

— Какого права я не имею, малышка? — насмешливо ответил ей мужчина, и я сообразила, что это дружок Нарра стоит за спиной. Тот, который брюнет. Тоже местный крутой силовик?

— Не имеете права пугать Аполлинарию! — чуть более уверенно ответила Женезин. Начала прерывающимся от волнения голосом говорить про законы королевства, правила пансиона «Ласточка» и рамки смотрин, которые нарушать нельзя.

Камилла тут же начала её поддерживать, добавив про некрасивое поведение господ драконов, напавших на ни в чём не повинную девушку. Третьим лицом, вставшим на мою защиту, оказался принц Сарган. Он законами не оперировал, а просто резко заявил: «Стаур, оставь девушку в покое – никакой магии она не применяла».

Ох, спасибо вам, дорогие подруги! Спасибо и вам, принц Сарган! Уверена, если король Нарравар так же добр и справедлив, как его младший брат, то королевство в надёжных руках!

Пока шла эта перепалка, я немного пришла в себя. Паника отступила, и я хотя бы смогла спокойно дышать и более-менее ясно думать. Даже новые заявления Шнобель, что я страшная ведьма и лучше меня в расход пустить, уже не пугали. Только злость вызвали – что за ненависть такая неуёмная к Аполлинарии? К злости вдруг добавилось безрассудство, и я дёрнула плечом, пытаясь скинуть с него мужскую ладно.

— Я ничего не делала! И нечего меня допрашивать!

— Вот и расскажешь мне, как ничего не делала, — хохотнул брюнет, крепче сжимая пальцы. Скомандовал: — Пошли! Остальные могут продолжать обед. — И подтолкнул меня вперёд.

По инерции я сделала несколько шагов и упёрлась в грудь вставшего на пути… Ну конечно, господина блондина! Что, с Элоди он уже разобрался?

Я покосилась в ту сторону, где Нарр недавно беседовал с достопочтенной Доротеей и драконом, любителем мощных коленок. Сейчас в этом месте на стульчике сидела вновь ставшая видимой, бледная и несчастная Элоди. Потерянная юбка уже была на могучей богатырской талии. Рядом с девушкой сидел тот самый взрослый мужчина и что-то ей говорил, а она молча смотрела на свои сложенные на коленях руки.

— Что здесь происходит? — спросил Нарр с лёгким недоумением в голосе. Неужели так был занят делами Элоди, что пропустил всё представление?

— Девицу Милославич обвиняют в использовании подозрительной магии и причинении вреда пансионерке Марник. Хочу допросить, — довольно ответил брюнет у меня за спиной.

— Вот как?

Голубые глаза то ли короля под прикрытием, то ли высокопоставленного силовика Нарра сверкнули. Пробежались по моему лицу и буквально засияли хищным довольством.

— Ну зачем же сразу допрашивать? Уверен, девушка сама расскажет нам про свою магию. Без всяких неприятных... процедур. Правда, Аполлинария? — на последних словах голос блондина стал мягким-мягким, ласковым-ласковым.

— Конечно, расскажет! Десять минут со мной в допросной – и всё выложит как миленькая, — зловеще протянул брюнет прямо мне в ухо.

— Стаур, зачем ты так пугаешь девушку? Уверен, она и ни в чём не виновата, и всё нам расскажет… — продолжал лить мёд Нарр.

К этому моменту я совсем пришла в себя и с интересом слушала диалог «доброго и злого полицейских». Они думают, я сейчас трепетной ланью кинусь на грудь «доброго дяденьки» Нарра и в слезах начну выкладывать свои грехи? Нет, ребята, меня на такой мякине не проведёшь!

— Всё расскажу прямо здесь, не сходя с места! Ничего не делала, ни в чём не виновата! – произнесла я твёрдо и всё-таки скинула с плеча ладонь Стаура. Правда, на её место тут же легла рука блондина.

— Я подтверждаю слова Аполлинарии, — снова вмешался принц. Как-то ловко, несмотря на субтильность и малый рост, вклинился между мной и стоя́щим за моей спиной здоровым Стауром, и твёрдо добавил:

— Нарр, девушка ни в чём не виновата! Имей ввиду, я беру Аполлинарию под своё покровительство!

«Что?!» — удивилась я.

— Что-о?! — рявкнул Нарр.

— Что?! — ахнул женский голос от двери, перекрывая поднявшийся после слов принца шум. Все дружно повернули головы в ту сторону и уставились на замершую у порога королеву Лукрелию.

В этот раз дама нарядилась в голубое, не идущее ей платье и выглядела очень бледной. Нервно сжимала и разжимала пальцы, комкая кружевной носовой платочек, и смотрела на принца с болью в глазах.

— Сынок, что ты говоришь такое?! Эта девица... Как можно так меня расстраивать?! Ах, я умираю! — Поднесла ладонь ко лбу и, кажется, собралась падать в обморок.

К ней тут же кинулись