Школа драконьих жен, или Мама, вас здесь не стояло! - Дарина Ромм

Так что выпрямляем спинку, на лицо навешиваем недоумение и идём в несознанку.

— Не понимаю, о чём вы, господин дракон? Конечно, я Аполлинария. И очень даже – Милославич. У вас солнечный удар, что такие вопросы задаёте? Или мэтра директриса вас покусала и заразила ненавистью ко мне? Простите, но противоядия у меня нет, — отрезала я, стараясь не показать, как мне страшно.

— Послушай, ничего не бойся, тебя никто здесь не обидит, — словно прочитав мои мысли, ответил Нарр. Голос у него стал мягким, почти ласковым, а взгляд потеплел. Опять игра в доброго полицейского?

— Никто не обидит? А как же угрозы вашего дружка Стаура, обещавшего допрос с пристрастием? — скривилась я.

Сжимавшие меня тиски страха слегка ослабели, но не исчезли до конца. Да и не собиралась я расслабляться и растекаться лужицей от пары ласковых слов и взглядов. Нет уж, доверия нет ни к кому, тем более подозрительным типам вроде этого дракона.

А Нарр продолжал обольщать меня:

— Не обращай на Стаура внимания. Он любит нагнать жути, но ничего тебе не сделает, потому что я не позволю. Ты в полной безопасности. И поверь, можешь быть со мной откровенна, Аполли… Как твоё настоящее имя?

— Моё имя вы знаете! — фыркнула я. Всё, как и предполагалось: хочет усыпить мою бдительность сладкими обещаниями!

Над головой прозвучал новый досадливый вздох:

— Что же ты такая упрямая?! Значит, утверждаешь, что ты Аполлинария Милославич. Безродная ведьма из… Откуда ты родом, говоришь?

Я покачала головой:

— Не припомню, чтобы говорила вам, откуда я родом.

— Так скажи сейчас.

— Возьмите у мэтры директрисы моё личное дело и прочитайте. — Я махнула рукой, будто прогоняя зудящего над ухом комара. — И отодвиньтесь от меня: воздух загораживаете, дышать нечем!

Нарр, конечно же, не подумал послушаться и продолжал давить своей массой. Только взгляд у него опять похолодел, а губы недовольно сжались.

Простите, господин дракон, но ни в чём признаваться не собираюсь. А насчёт биографии Аполлинарии: даже захоти я рассказать, возможности не имею. Сама бы с удовольствием что-то узнала, заглянув в личное дело пансионерки Милославич. А кстати!

Тут я буквально зависла, глядя на Нарра и обдумывая пришедшую в голову мысль: что, если каким-то образом добыть это самое личное дело и изучить? Женезин и Камиллу я ещё расспрошу, конечно. Но вдруг они больше ничего про Аполлинарию не знают? В любом случае первоисточник – более надёжный информатор.

Вопрос: как этот документ добыть? Наверное, нужно выяснить, где находится кабинет мэтры Шнобель и тёмной ночкой туда забраться – наверняка директриса личные дела хранит у себя. Но такая операция связана с риском быть пойманой и наказанной. Хотя чего мне бояться после всего произошедшего?

Не знаю, от страха, пронизывающего взгляда Нарра или возбуждения от пришедшей в голову идеи, но я опять резко захотела есть.

Сунула руку в карман и достала салфетку с пирожками. Развернула – класс, почти не пострадали! Малость примялись, но вполне аппетитные. Торопливо откусила и начала жевать, глядя на дракона: что дальше? Как говорил мастер Йода, «какими будут ваши доказательства»?

— Аполлинария, ты голодная? — удивился Нарр вместо продолжения допроса.

— Угу! Прямо не знаю, что со мной – всё время хочу есть, — призналась я с набитым ртом. Сделала просящие глазки и с надеждой спросила: — У тебя, случайно, нет еды с собой? Где твоя волшебная сумка, полная вкусняшек?

— Осталась там, где я живу, — ответил Нарр, задумчиво глядя на быстро уменьшающийся пирожок в моей руке. Может, он уже передумал обвинять меня в том, что я не Аполлинария?

Чтобы отвлечь блондина ещё больше, торопливо спросила:

— А где ты живёшь, Нарр?

— Здесь, на территории пансиона.

— И что ты тут делаешь? Тоже жену себе ищешь? — промычала я, приступая ко второму пирожку.

— Ты слышала моё имя в списке претендентов? — брови блондина недоумённо приподнялись.

— Я ими особо не интересовалась, поэтому не вслушивалась, если честно. Могла и пропустить, — призналась со вздохом. — Тогда, если ты не жених, что делаешь в пансионе?

— Работаю. Я же тебе говорил, что ловлю здесь шпионов, — твердые мужские губы тронула усмешка. Нарр встал ещё ближе, уже почти касаясь моих коленей.

— Ну лови, только меня сюда не приплетай, ладно? Невиноватая я! — Дожевав пирожок, я отряхнула ладони от крошек и начала тщательно сворачивать салфетку – потом верну в столовую. На Нарра я не смотрела, только чувствовала, как его тёплое дыхание шевелит волосы у меня на макушке. Пусть шевелит, мне всё равно... А мурашки по шее вообще не от этого!

Неожиданно на плечо мне легла мужская ладонь. Мягко его сжала и начала поглаживать, касаясь чуть шершавой подушечкой большого пальца кожи на шее. Не-ет, это запрещённый приём!

Зашипев: «Конечности убрал!», я дёрнулась, сбрасывая ладонь с плеча. Нарр с досадой что-то пробормотал, но отступил. Отошел к окну и оттуда заговорил:

— Аполлинария, будет лучше, если ты всё мне расскажешь. В любом случае я раскопаю твою подноготную: то, что ты не из нашего мира, видно невооружённым взглядом.

— Реально? С чего вы взяли такие глупости, господин искатель шпионов? — ответила я как можно небрежнее, хотя в животе снова появился неприятный холодок, предвестник грядущих неприятностей.

— Я бы не сказал, что речь идет о глупостях. Но есть несколько… нестыковок.

— С этого места подробнее, пожалуйста… — Я покрутила рукой, намекая, что нужно поделиться со мной информацией.

Пусть расскажет, что со мной не так, кроме земного нижнего белья, которое Нарр, к сожалению, видел. Ещё внешность у Аполлинарии, конечно, необычная. Но я в этом, пардон, не виновата – какая красота досталось, ту и ношу. К тому же, что ответить на эти обвинения, я уже придумала.

Но, к моему удивлению, Нарр заговорил совсем о другом.

45

45

— Ты ведёшь себя слишком дерзко для здешних девушек. Споришь, спокойно выражаешь собственное мнение, задаешь неудобные вопросы. Необычно шутишь… Совершенно точно не думаешь про почтительность или одобрение старших. Не просишь, как остальные, а сразу выставляешь свои условия. В нашем мире не принято так себя вести, — начал он перечислять мои «грехи».

— Жизнь у меня не была сахарным сиропом – поневоле колючки и зубы вырастут, — возразила я.

— Допускаю, что так