Фамильяр — изгой - Джеффи Кеннеди

Просчет с их стороны. Радуясь, что ей хватило ума — ну, и настойчивых тренировок Хана — держать свое основное оружие при себе, а не на Вейле, Селли уселась на крепкую ветку и отстегнула лук от ремня, удерживающего его. Она натянула тетиву, повторяя привычные движения, чтобы сосредоточиться и успокоиться.

Джадрен был в безопасности, унесенный с поля боя Вейлом. Охотники были заняты все более кровавой схваткой внизу. Осознав свое затруднительное положение, волшебники Ханнейл прибегли к ручному оружию, быстро обнаружив, что не могут ни убить охотников, ни даже сильно их замедлить.

Без специально зачарованного лунной магией серебра не обойтись. Чувствуя себя прохладной, как лунный свет, и неподвижной, как глубокая вода, Селли начала выпускать в охотников короткие стрелы с серебряными наконечниками из лунного серебра. Ей потребовалось несколько попыток, чтобы приспособить под траекторию более короткие стрелы, но вскоре она поражала каждую намеченную цель.

И она тщательно отбирала их, расправлялась с ними и постепенно удаляясь от убежища на дереве. Она подождала, пока охотник расправится с одним из охранников Ханнейл, оставив несчастного мага дергаться в кровавом месиве. Она не чувствовала угрызений совести по отношению к этим людям, которые сделали все возможное, чтобы убить Джадрена. Как только волшебник был окончательно повержен, она послала стрелу в охотника, распластав его над своей бывшей жертвой.

Охотникам потребовалось удивительно много времени, чтобы понять, что происходит. Хотя, по правде говоря, они были созданы не для того, чтобы хорошо соображать.

Упорство и преданность своей миссии были заложены в их чары, а не способность думать. За исключением, пожалуй, главного охотника, который, заметив, что его приспешники падают под стрелами Селли, зашипел на охранявших ее охотников, чтобы те прекратили это.

Двое у подножия дерева тут же вскочили на ствол, и кора разлетелась, когда когти на всех четырех лапах впились в нее. Они прыгали к ней с пугающей скоростью, преодолевая небольшое расстояние с неестественной быстротой, поскольку она взобралась недостаточно высоко. Ее сердце забилось, как пойманная птица, но она не поддалась панике. Она должна быть спокойной, ясной, точной.

Она пустила стрелу в открытую пасть охотника, оказавшегося под ней, и с удовлетворением отметила, что его крик превратился в призрачное эхо, а сам он распался на куски гнилого мяса, оставив четыре когтя, нелепо торчащих из дерева. Другой охотник подошел к ней сзади, и ей пришлось резко повернуться на месте, когда что-то резко уперлось ей в позвоночник.

Он прорезал кожу ее штанов и проделал четыре бороздки на бедре, впиваясь в нее. Они горели, как огонь, но она была водой, она была льдом, она была лунным светом, застывшим в твердом серебре.

Вытащив кинжал из зубов, она вонзила его в тревожный раскосый желтый глаз твари, и ей хватило ума удерживать рукоять, пока та содрогалась, а затем растаяла.

— Как ты это сделала? — крикнул ей волшебник Ханнейл, который, казалось, был здесь главным. Волшебник был сбит с ног, его уже не было в его личной колеснице, и он едва отбивался от трех охотников отчаянными взмахами длинного меча. Даже на взгляд дилетанта Селли, волшебник едва умел с ним управляться. — Как? — закричал волшебник. — Кто ты?

— Ты никогда не узнаешь, — ответила она, острием кинжала выковыривая когти из бедра и отбрасывая их в сторону. Позже будет больно, но в данный момент она была заключена в холодный лунный свет и ничего не чувствовала. Какая-то отдаленная часть ее сознания задавалась вопросом, не вступила ли она в новую фазу безумия, не перешла ли в паническую неподвижность, и не застыла ли на каком-то другом уровне.

— Помоги мне, — взмолился волшебник, хотя это прозвучало как приказ. — Спаси меня — ты знаешь, что можешь, — и я позабочусь о том, чтобы ты была вознаграждена.

Селли на всякий случай воткнула кинжал в ствол дерева у бедра. Больше она ни за что не сунет эту штуку в рот. Направив стрелу, она подстрелила одного из мучителей волшебника, главным образом для того, чтобы подшутить над врагом, показать, как легко она может помочь, если захочет. Но она не захотела. Габриэль, скорее всего, помог бы, но она не была ее братом. Она стала чем-то более жестким, более безжалостным.

— И как же? — с любопытством спросила она.

Волшебник взвизгнул, когда один охотник прорвался вперед и впился когтями в плечо. Волшебнику удалось отрубить охотнику руку, но это, естественно, не остановило тварь. Или неестественно, в зависимости от ситуации. Другой охотник кружил за незащищенной спиной волшебника, а третий, стоя в стороне, вожак, с интересом разглядывал Селли. Та, в свою очередь, всматривалась в него.

— Все, что захочешь! — прорычал волшебник. — Все, что угодно!

— Я хочу вернуть своего волшебника, здорового и целого, — тихо сказала она и увидела, как двое охотников набросились на стража Ханнейл, разрывая его на части.

Пасть главного охотника распахнулась, обнажив два ряда острых зубов.

— Леди Ссселия Фел, — шипел он, наклоняясь к ней, — ты радостно пойдешь со мной.

— Я так не думаю. — Удостоверившись, что охотники расправились со всеми волшебниками Ханнейл, Селли выпустила стрелу в главного охотника.

Он не расплавился.

Вместо этого он задумчиво покосился на стрелу, воткнутую в его тощую волосатую грудь, а затем оскалился в клыкастой ухмылке, полной слюны и самодовольства.

— Думаю, тебе будет не так-то просто меня обезвредить, — сказал он и двинулся на нее.

Глава 9

Габриэль взглянул на послание, брошенное пролетающим курьером Рациэля прямо на его стол. Он был поглощен чтением платежного требования, одного из нескольких, прибывших за ночь, когда толстая пачка конвертов с впечатляющим грохотом упала на полированное дерево.

Герб Дома Элала недобро поблескивал в центре превосходной бумаги верхнего экземпляра, которую Габриэль, благодаря заботливому руководству Ник, теперь знал как самую дорогую, которую мог предложить Дом Салис.

С трепетом вглядываясь в овал из переплетенных золотых символов духа, вплетенных в бесконечный круг, образующему символ Элала, Габриэль приготовился к неизбежным плохим новостям. По крайней мере, Ник хоть и нехотя, но все же пошла посоветоваться по поводу свадебных планов.

Она по-прежнему считала пышную церемонию пустой тратой денег, времени и сил. Конечно, Ник также мрачно предсказывала, что в середине лета может не оказаться Дома Фела, где можно было бы устроить свадьбу, так что трудно было винить ее за отсутствие энтузиазма.

Хотя Габриэль мог бы пожелать, чтобы она больше заботилась о