Фамильяр — изгой - Джеффи Кеннеди

том, чтобы выйти за него замуж, но она бы сказала, что это говорит его мягкое сердце, его неизлечимый романтизм и, скорее всего, была бы права. Для Ник их отношения были предрешены. Ей не нужны были публичная демонстрация или клятвы, чтобы закрепить то, что для нее уже было истиной.

Жена недоумевала и раздражалась, что Габриэлю по-прежнему нужно нечто большее. По правде говоря, он и сам устал от того, что ему это нужно. Чего ему было бы достаточно, чтобы он поверил, что Ник действительно любит его и хочет быть с ним, а не по принуждению магии или значительного социального давления Созыва? Он не знал.

И это саморазрушительное философствование, как назвала бы это Ник, лишь отсрочило неизбежное. Вздохнув о своем неопределенном будущем, Габриэль с помощью волшебства снял печать с письма. Неплохое проявление элитарности, гарантирующее, что только он мог вскрыть конверт.

Лорд Элал специально написал Габриэлю, а не своей дочери: от волшебника к волшебнику или от лорда к лорду, Элал хотел исключить Ник из этого общения. Еще один способ показать дочери, насколько незначительной он ее считает.

По крайней мере, Ник будет избавлена от первоначального чтения. Если бы только Габриэль мог придумать способ полностью избавить ее от информации… Но он сомневался, что это возможно. Даже если бы ему это удалось, Ник с радостью высекла бы его за то, что он хранит от нее секреты и не позволяет помочь ему.

Кроме того, Габриэль не повторит ошибку отца, который рассматривал Ник как пешку в борьбе между их Домами. Это была битва Ник, как ничья другая, и так было с тех пор, как она проявилась как фамильяр, а не как волшебник. Возможно, с самого ее рождения.

Габриэль развернул несколько страниц, пролистав цветистые официальные приветствия, которые воплощали в себе все, что он больше всего ненавидел в Созыве: ложь и двуличие, вежливое притворство в веселости, которая мало чем могла прикрыть смертоносный кинжал, зажатый в руке в бархатной перчатке.

И вот острие клинка: лорд Элал потребовал вернуть его жену и фамильяра, леди Элал. Он не упомянул о разрыве их связи, что было интересно. Он также требовал вернуть его дочь, незаконно похищенную из Дома Элала.

Габриэль фыркнул. Может, он и не разбирался во всех тонкостях законов Созыва, но он скрупулезно соблюдал правила процедуры обручения — за одним вопиющим исключением, но об этом никто не знал, кроме Ник и его самого, и не было причин полагать, что кто-то узнает, и он был абсолютно прав, отказываясь отдать своего фамильяра в Дом, где она родилась.

В остальной части письма содержались разнообразные угрозы и обещания усилить меры принуждения, причем многое было изложено на бюрократическом языке, который Габриэль понимал лишь отчасти.

Ему понадобится помощь в разборе точных последствий и принятии соответствующих мер, но, возможно, ему помогут волшебники Вольфганг и Аса, а также фамильяр Куинн, которые, судя по всему, были чемпионами в подобных турнирах в Академии Созыва. Ник могла бы обвинить его в том, что игнорирует ее, но он мог бы убедительно возразить, что она сама рекомендовала этих троих в качестве экспертов.

Остальные конверты в пакете содержали еще более непонятные письма, за исключением того, что они были четко обозначены символами Домов Саммаэль, Тадкиэль и Эль-Адрель, а также несколькими другими, которые он не узнал и не смог легко расшифровать. Различные жалобы и требования денежной компенсации были ему понятны.

Он не был уверен, насколько серьезно следует относиться к оскорблениям, сформулированным в витиеватой форме. В некоторых случаях он не мог понять, к чему они относятся. От попыток расшифровать все эти юридические заморочки его фермерский мозг начал закипать, и он подумывал просто сжечь проклятый пакет и поехать посмотреть, как обстоят дела с полями.

Кроме того, что у Селии был Вейл, и эта мысль заставила его беспокоиться о сестре. От нее не было никаких вестей. Не то чтобы они действительно на это рассчитывали, но безрассудно оптимистичная часть его самого надеялась, что она скоро вернется домой. С Джадреном или без него, ему было все равно. Он точно не скучал по язвительному и, скорее всего, двуличному волшебнику.

Двери библиотеки распахнулись и ворвалась Ник. Он виновато вздрогнул, но решил, что это был ее обычный стремительный вход в комнату, а не результат гнева, срочности или чрезвычайной ситуации. Ник никогда ничего не делала наполовину, в том числе просто перемещаясь с места на место. Габриэль достаточно хорошо знал свою жену, чтобы оценить ее настроение и не тревожиться из-за ее внезапных появлений.

— Габриэль, любовь моя единственная, — пропела она, — нам нужно поговорить с работниками кухни о размере порций. — И это подтвердило, что она была всего лишь в одном из своих стандартных приступов сильного возбуждения, и ничего страшного не произошло. Во всяком случае, не больше, чем обычно.

Она повернулась, чтобы закрыть за собой двери, и он, воспользовавшись ее минутным невниманием, засунул пачку писем под стопку документов. К сожалению, первоначальное требование об оплате осталось на виду, но у Ник, вероятно, эта проблема уже была на первом месте в списке.

Она шла к нему, юбки колыхались на ее покачивающихся бедрах, на ее щедром рту играла теплая улыбка. Маслянисто-желтый цвет ее платья не был похож на тот, который он выбрал бы для нее, но он подчеркивал бронзовый оттенок ее кожи, выделяя темные волосы и блестящие зеленые глаза. Глаза немного потеряли блеск, посуровели и сузились, безошибочно направившись на стопку, под которой он только что спрятал пакет.

— Что происходит?

Он пододвинул к ней требование об оплате.

— Еще один дом, требующий оплаты.

Она взяла бумагу, едва взглянув на нее, и бросила на стопку таких же счетов на своем столе.

— Я в курсе. У них и близко нет таких рычагов влияния, как они думают, чтобы преследовать нас таким образом. Может, мы еще и не Высокий Дом, но и они тоже. Я с ними разберусь.

Расслабившись от того, что его отвлекающий маневр, похоже, сработал, Габриэль с любопытством поднял бровь.

— Как ты собираешься с ними справиться?

— На этот вопрос я отвечу вопросом: как обстоят дела с обучением тех учеников-волшебников воды, которые занимаются очисткой колодцев и тех, кого прислали из Дома Ишима для производства льда?

Поморщившись, он отодвинул стул и обошел стол, чтобы быть ближе к ней. Отчасти желание быть рядом с ней было вызвано ее магией, ароматом огненных роз, столь же манящим, как и яркая и чувственная красота Ник. Кроме того,