Фамильяр — изгой - Джеффи Кеннеди

в своих действиях, но что-то, связанное с похищением, изменило ее. По крайней мере, Габриэль полагал, что это так, поскольку с тех пор она стала другой. Эта перемена в какой-то степени беспокоила его, хотя Ник, несомненно, сказала бы ему, что он слишком много беспокоится. Что в немалой степени объясняло, почему он ничего ей не сказал.

Наконец она откинулась на спинку кресла и задумчиво посмотрела на него, когда он подошел к ее столу и облокотился бедром.

— Что ты думаешь? — спросил он.

— Кроме того, что мы в полной заднице? — сухо ответила она.

Он не мог сказать, что его надежды рухнули, ведь они и так не были велики. Но все же.

— Я подумал, что кое-что из этого может быть преувеличением Созыва.

Она вопросительно подняла одну изящную черную бровь, блестящие ноготки отстукивали легкий ритм по документам.

Он сделал неопределенный жест.

— Ну, знаешь, чтобы запугать нас, что все хуже, чем есть на самом деле.

Она поджала губы, а затем выпустила между ними струю воздуха, почти без звука, но достаточно, чтобы длинные локоны, спадающие на лоб, затрепетали.

— Было бы трудно сделать так, чтобы это звучало хуже, чем есть на самом деле.

Он решил нанести ответный удар.

— Я не отдам тебя. Несмотря ни на что.

Вздохнув, она провела рукой по волосам, локоны еще больше растрепались от влажности позднего утра.

— Нам не нужно снова затевать этот спор, хотя я могу заметить, что эти официальные документы четко указывают на то, что у тебя нет выбора.

— Даже те, что из Элала?

— Дом Элала подал официальную жалобу в Созыв. — Она прижала один документ кончиком пальца и повернула его к нему лицом. — Вот что означает этот документ: Ты украл меня. — То же самое она проделала с пятью другими. — То же самое с этим документом, обвиняющим тебя в краже второго фамильяра из дома Элала, мамы. А вот это — из Дома Иблис, подтверждающее кражу их фамильяра, Нарлиса.

— Мы решили этот вопрос с Нарлисом.

— Нет, — спокойно поправила она, — мы с ними расплатились. Но поступок все равно противоречит закону. Кроме того, эти двое из Домов Ариэля и Фануэля обвиняют тебя в том же самом с Илианой и Ханом, соответственно. А вот этот из Дома Эль-Адрель — в отношении Селии. Они описывают это как модель поведения, и они не ошибаются.

— Я тебя не крал, — возразил он. — Это было совершенно законно.

Она рассмеялась.

— Ты же понимаешь, что это не убедительный аргумент.

Он предположил, что в таком виде это звучало плохо.

— Селия была незаконно привязана к Джадрену. У Эль-Адрель не было с нами договора. Они должны выплатить нам компенсацию, потому что, если мы собираемся притворяться, что людьми можно владеть — Селия принадлежит Дому Фела. Ты сама это сказала.

— Мы можем оспорить эту точку зрения, но наши аргументы ослаблены весом всего остального. Кроме того, есть еще кое-что.

Он вздохнул.

— Конечно, есть. С таким же успехом можно было бы огорошить меня всем этим сразу. — Он поморщился, глядя на стопку документов. — Они, конечно, так и сделали.

— Стандартная тактика Созыва, — ответила она с лукавым видом. — Бей по врагу всем тяжелым вооружением сразу, чтобы добиться максимального эффекта. В древних войнах это делалось с помощью магии, собранной всеми прислужниками домов. По-видимому, на это действительно было интересно посмотреть. По крайней мере, теперь они заваливают тебя только бумагами. — Она потянулась за другой стопкой. — Если вкратце, то все они из Центра Созыва, касаются «неправильно размещенных» — их термин — граждан Созыва.

Она помахала верхним листом.

— В этом документе содержится требование, чтобы ты отправил меня на переподготовку, как ранее было передано через их инспектора, с существенными штрафами за невыполнение первоначального требования, и дополнительными штрафами, а также с порицаниями в твой адрес за угрозы указанному инспектору.

Когда он открыл рот, она пристально посмотрела на него.

— Дай мне закончить, чтобы я могла оставить одно-единственное выразительное «я же тебе говорила» на конец. — Отбросив этот документ в сторону, она взяла следующий. — Бьюсь об заклад, ты догадываешься, что это: доставить Селию для оценки и обучения, как было указано ранее, и т. д., и т. п., плюс штрафы и порицания. Затем эти двое из Академии Созыва, требующие вернуть своих учениц-волшебниц, Элис и Сабрину. — Она приподняла бровь. — Очевидно, Дом Саммаэля не удосужился никому сообщить, что мы отправили Сабрину домой.

Габриэль ждал.

— И ничего о возвращении других студентов в Академию?

Ник фыркнула.

— Фамильяров? Нет и радуйся этому. Одним обвинением меньше.

— Хорошо. Я оставлю это, поскольку этого действительно более чем достаточно.

Склонив голову набок, Ник изучающе посмотрела на него.

— Это когда я упоминаю, что предупреждала тебя?

— В этом нет необходимости. — Он вздохнул. — Выкладывай. Каков твой план?

— Мне любопытно, — произнесла она вместо ответа. — Если бы тебе удалось скрыть это от меня — учитывая, кстати, повестку о твоей явке на слушание в судебном совете Созыва — каков был твой план?

— Попросил бы Вольфганга, Аса и Куинн проконсультировать меня по юридическим вопросам.

— Это неплохой подход, — признала она, что заставило его почувствовать себя немного лучше. — Мы так и сделаем, хотя я подозреваю, что лучшее, что они придумают — это тактика затягивания времени. Я полагаю, это было отправлено запечатанным специально для тебя, поэтому тебе пришлось открыть его с помощью своей магии?

Он кивнул, внутренне содрогаясь.

— Разве я не должен был этого делать?

— Я бы хотела, чтобы ты спросил меня об этом до того, как открыл письмо, но ты сам себе волшебник. Сделав это, ты подтвердил получение, так что теперь мы должны ответить на обвинения.

— Сколько у нас времени?

— Месяц.

Он просиял.

— Это не так уж и страшно. Это даст нам время.

— Время, возможно, ничего не изменит. — Она смотрела мимо него, погруженная в свои мысли. — Колеса Созыва вращаются медленно, но они движутся с неумолимой мощью, перемалывая всякое сопротивление под тяжестью столетий, — мрачно добавила она.

— Это довольно поэтично, хотя и ужасно пораженчески.

Она моргнула и взгляд ее темно-зеленых глаз снова сосредоточился на нем.

— Это цитата. Она была написана законодателем и волшебником-философом лордом Редлайном почти триста лет назад. Он думал так тогда, представь, насколько сильнее укрепились освященные веками институты сейчас.

— Является ли философия категорией магического потенциала?

— Если бы это было так, твои оценки были бы выше всяких похвал, — парировала она, но при этом слегка улыбнулась, и он был рад, что хотя бы немного развеял ее мрачное настроение. Затем она посерьезнела и положила еще один лист рядом с остальными. —