Фамильяр — изгой - Джеффи Кеннеди

Он понимал это.

— По крайней мере, мы не в состоянии выполнить это, пока Селия находится в отъезде.

— Очень слабое утешение. — Опершись локтями о стол, Ник закрыла лицо руками, демонстрируя редкое для нее уныние.

Обеспокоенный, Габриэль подошел к ней сзади и положил руки ей на плечи, ощутив, как напряглись сухожилия на ее обнаженной шее. Такие скованные. Он провел большими пальцами по узлам, массируя их, удовлетворенный ее стоном удовольствия, совершенно иного рода, чем раньше.

— Мне жаль, — сказал он ей, желая, чтобы она поверила в это. — Я с самого начала все делал неправильно. Мне нужно было послушаться тебя. Я упрямец, и теперь подвергаю всех нас опасности.

Она хмыкнула, но то ли в знак согласия, то ли в ответ на то, что он нащупал особенно чувствительное место. Он не был уверен. Затем она подняла голову и повернулась, глядя на него.

— Я бы с удовольствием насладилась этим моментом раскаяния подольше, но я не могу. — Протянув руку, она обхватила его за шею, притягивая к себе и подставляя губы для поцелуя.

Так и не сумев устоять перед ней, он приник к ее губам, нежно касаясь в знак извинения и благословения. Не то чтобы Ник когда-либо имела что-то против него. По крайней мере, недолго. Он мог мучиться в тишине своих мыслей над тем, любила ли Ник его добровольно, но нельзя было отрицать, что она любила его безоговорочно. Даже если бы он совершал ошибку за ошибкой, упрямо продвигаясь по неверному пути, он знал, она бы упрямо оставалась рядом с ним, отказываясь от всего, включая свою жизнь, чтобы поддержать его.

Мог ли он предложить ей что-то меньшее?

Все ее тело расслабилось, Ник откинула голову на спинку высокого кресла, что-то бормоча ему в губы, когда он углубил поцелуй и провел легкими движениями пальцев по ее шее, дразня верхние изгибы ее пышной груди.

— Что ты сказала? — переспросил он, отрываясь от поцелуя ровно настолько, чтобы прошептать вопрос у ее губ.

— Это лучше, чем массаж, — ответила она, изогнув губы в его поцелуе, и в ее хриплом голосе зазвучала улыбка. — Но тебе не нужно извиняться.

— Я не понимаю?

— Вовсе нет. — Медленно двигаясь, она высвободилась из его рук, встала и собрала документы в строгом порядке. — Я созову нашу неофициальную юридическую команду, и мы спланируем нашу защиту. — Она вопросительно посмотрела на него. — Что?

— Я не думал, что ты согласишься на этот план.

Одна бровь цвета воронова крыла приподнялась.

— Ты думал, я буду настаивать на выполнении этих требований?

— Я рассматривал такую возможность, — признался он.

— Нет, Габриэль. Отвечая на твой вопрос — нет, ты не должен извиняться, потому что ни одно из твоих решений не было принято по своеволию, глупости или злонамеренности. Все до единого — даже, а, возможно, особенно те, с которыми я была не согласна — были сделаны потому, что ты следуешь своему собственному этическому кодексу. И теперь у тебя полный дом людей, которые, в свою очередь, следуют за тобой из-за этих идеалов.

— Я думал, это потому, что ты их завербовала.

— Не всех из них, а тех, кого специально наняла, я привлекла на основе созданного тобой Дома. Помнишь, как я сказала Селии, что Джадрен был прав, когда говорил, что главы Высших Домов управляют своими подданными с такой целеустремленностью, что у Домов вырабатывается узнаваемый характер? Подожди, может быть, ты не присутствовал при этом разговоре.

— Ты потратила довольно много времени, наставляя Селию, ничего мне не сказав, — заметил он. Ему было нелегко не совать свой нос в чужие дела, но он справился.

— Ты не возражаешь? — спросила она с обычной нерешительностью в голосе, сейчас в ней не было ничего жесткого.

— Я говорил тебе снова и снова, что ты не обязана отчитываться передо мной или спрашивать разрешения.

Она прищурила свои проницательные зеленые глаза.

— Это не ответ на вопрос.

Нет, не был.

— Мне не нравится думать, что у нас есть секреты друг от друга.

— Ты имеешь в виду то, что только что пытался сделать? — она постучала блестящими ногтями по документам, которые держала в руках.

— Это было сделано, чтобы защитить тебя.

— Именно так.

Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что она имеет в виду.

— Тебе не нужно защищать меня, сердце мое.

— Мне нужно еще раз сказать «именно так»? — лукаво спросила она, но ее губы изогнулись в теплой улыбке.

Подойдя к ней, он погладил ее по щеке.

— Я не могу не желать защитить тебя, но я также хочу, чтобы мы были честны друг с другом.

— Я знаю, и я тоже. — Ее пристальный взгляд метнулся к его лицу. — Отчасти я защищала Селию от тебя.

Ах, это задело. Но он также понимал, к чему она клонит. Глубоко вздохнув, он кивнул, в основном самому себе.

— Я не совсем рассудительно отношусь к людям, которых люблю.

— Я знаю. Это неплохое качество. Просто имей в виду, что, когда ты держишься за людей слишком крепко, они начинают извиваться, пытаясь вырваться. — Ник улыбнулась ему, положив руку ему на сердце, и ее магия потекла, наполняя его тело своей сущностью через кровь. — Что касается еще одной твоей способности как лорда Фела, то формирование направления Дома Фела и людей, которые к нему принадлежат — это абсолютно то, чем оно должно быть. Еще более важно, что ты создаешь что-то новое, что-то благородное и значимое. Это произошло не из-за каприза или эгоизма. Это произошло потому, что ты решил не принимать то, как обстоят дела несмотря на то, что я говорила тебе, что ты должен это сделать. Что ты был обязан.

— Документы, которые ты держишь в руках, говорят об обратном.

Она медленно покачала головой.

— Нет. Они просто очерчивают границы поля боя. Теперь мы знаем, где будем сражаться.

— Битва? — неуверенно переспросил он. Хотя они обсуждали это раньше, и у них действительно были стычки, это прозвучало как нечто большее.

— Да. Это война. И мы победим или погибнем, сражаясь, но мы не капитулируем. — В ее глазах снова появился воинственный блеск. — Они пожалеют, что притащили меня обратно в Созыв. И мой отец будет сожалеть больше всех.

— На самом деле это я тебя притащил обратно.

Тихо рассмеявшись, она погладила его по щеке.

— Это просто фигура речи, моя единственная любовь. — Выражение ее лица стало жестче, и она обнажила зубы в улыбке, которая не имела ничего