Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается - Katharina

Света смотрела на принца, и в ее глазах стояли слезы. Но это были не слезы слабости. Это были слезы благодарности. Ее союзник. Ее друг.

— Сайрус, — тихо сказала она. — Ты слышишь? Мы не одни. Мир, возможно, и рушится. Но впервые за все время… он настоящий. И за него есть за кого бороться. Не за пророчество. А за людей. За нас.

Сайрус стоял, пошатываясь. Его мир — мир правил, мир предопределенности — окончательно рухнул. Но на его руинах стояли двое людей, которые отказывались сдаваться. Его любимая женщина. И принц, которого он всегда считал главным столпом старого порядка.

Он медленно поднял голову. Слезы текли по его щекам, но его голос больше не дрожал.

— Хорошо, — прошептал он. — Хорошо. Если это наш выбор… то мы будем искать другой путь. Я… я не знаю, как. Но я буду с вами. До конца.

Он посмотрел на Свету.

— Прости. Я… испугался.

— Я тоже, — призналась она. — Но мы вместе.

Принц Драко кивнул, возвращаясь к столу.

— Итак, — сказал он, снова глядя на карту с белым пятном. — Отбросим сказки о поцелуях. Что мы знаем об этом «явлении» на самом деле? И есть ли у нас хоть какая-то зацепка?

Света вытерла глаза и потянулась к стопке своих записей. Совещание при конце света продолжалось. Теперь у них был план: не спасать старый мир, а попытаться понять законы нового. Света разложила перед собой чистый лист пергамента.

— Хорошо, — сказала она, и в ее голосе вновь зазвучали знакомые Сайрусу нотки управленца, берущегося за сложный проект. — Давайте начнем с самого простого. Составим хронологию. Что исчезало первым? Что пропало вторым? Ищем закономерность. Вселенная не должна быть хаотичной. Даже хаос подчиняется своим правилам. Найдем их.

Троица, возглавившая отчаянное сопротивление небытию, работала в режиме, который не снился ни одному солдату на передовой. Света, Сайрус и принц Драко существовали в состоянии постоянного, нервного напряжения, прерываемого лишь краткими часами забытья, больше похожего на обморок. Из штаб был завален не только картами и свитками, но и свидетельствами коллапса: списки исчезнувших мест и людей, отчеты о странных аномалиях — звуках, доносящихся из пустоты, предметах, теряющих цвет и форму на глазах.

Света координировала оставшихся в живых, организуя их в некое подобие общества, пытаясь заменить исчезающую реальность человеческой структурой. Марк и его гвардейцы поддерживали порядок, который был теперь тонкой пленкой, натянутой над бездной. Мария и ее команда обеспечивали базовые потребности, и сам акт раздачи горячей похлебки стал актом сопротивления.

Принц Драко, лишенный врага, которого можно было бы атаковать, направил свою яростную энергию на логистику и защиту. Он инспектировал запасы, расставлял посты вокруг зон, где реальность истончалась сильнее всего, и его молчаливое, неукротимое присутствие стало для многих живым щитом от безумия.

А Сайрус погрузился в архивы. Он не просто искал ответ. Он рылся в самых древних, самых пыльных уголках библиотеки, в тех свитках, которые не открывались веками. Он искал не упоминания о пророчествах или ритуалах. Он искал источник. Исток. Того, кого он в глубине души начал называть «Первоавтором».

Он почти не спал. Его глаза горели лихорадочным блеском, пальцы были исцарапаны и испачканы чернилами и вековой пылью. Он перебирал манускрипты на забытых языках, расшифровывал криптограммы, составленные давно умершими магами. Он чувствовал, что ответ где-то рядом. Не в магических формулах, а в чем-то более фундаментальном.

— Все это время мы думали, что мир — это законченная книга, — бормотал он себе под нос, листая трактат о природе снов эльфийских мистиков. — Но что, если это черновик? И что, если автор не всеведущий бог, а… ученик? Неумелый рассказчик?

Он отвергал одну теорию за другой. Магический резонанс? Нет, магия сама ослабевала по мере исчезновения мира. Божественная кара? Слишком пафосно и бессмысленно. Игра высших сил? Не отвечала на вопрос «почему сейчас?».

Отчаяние снова начало подкрадываться к нему. Пустота за окнами библиотеки, которую он приказал заложить кирпичами, давила на психику, даже не будучи видимой. Он слышал, как Света за стеной отдает четкие, спокойные распоряжения, и ее голос был единственным якорем в этом хаосе. Он не мог подвести ее. Не мог.

И вот, глубокой ночью, когда масло в лампе выгорело, и лишь угольки тлели в жаровне, Сайрус рухнул головой на стол, заваленный пергаментами. Белый туман отчаяния заволакивал сознание. Он проиграл. Он подвел ее, подвел всех. Его пальцы, исцарапанные и покрытые засохшей кровью, бессильно скользнули по стопке бумаг, смахнув на пол пачку бухгалтерских отчетов за триста лет до его рождения. Из рассыпавшейся пачки выпала тонкая, потрепанная тетрадь. Он чуть не отшвырнул ее ногой, но какой-то внутренний толчок заставил поднять. Простой, почти неуклюжий почерк. Современный язык. Это был не трактат. Это был дневник.

На первой странице не было имени. Там было всего несколько строк:

«День какой-то там. Снова тупик. Персонажи плоские, как доска. Все идет по шаблону. Интересно, что будет, если я введу в сюжет кого-то… настоящего? Не героя, не злодея. Просто человека. Со своими тараканами. Может, тогда история оживет? Или развалится? Рискну. Напишу-ка я… себя. Точнее, ту, кем могла бы быть. Своими словами. Своими мыслями. Посмотрим, что выйдет»

.

Сайрус замер, его сердце заколотилось. Он лихорадочно перевернул страницу. Дальше шли отрывочные записи, наброски.

«Придумала принца. Драко. Имя, блин, дурацкое, но пусть будет. Должен быть крутым и мрачным. Но он какой-то картонный получается. Почему он такой?

на полях каракулями написано: ПРОБЛЕМЫ С ОТЦОМ?

О, боги, как банально. Но сойдет для начала. Надо же с чего-то начинать»

«Нужен злодей. Очередной Темный лорд. Скучно. Сделаю его не суперзлодеем, а… несчастным неудачником, который пытается доказать свою значимость. Пусть читатель его пожалеет. Или возненавидит. Как получится».

«Главная героиня выходит плоской. Совсем. Все эти «невинные взгляды» и «алая, как рассвет, улыбка». Блевать тянет. А что, если она будет… циничной? Усталой? Не верящей в эту всю сказку? Да, вот это интересно! Пусть она с самого начала не хочет быть героиней. Посмотрим, как она выкрутится».

Сайрус читал, и по его спине бежали мурашки. Это было не описание мира. Это были черновики. Наброски. Сомнения автора. Он не был всемогущим творцом. Он был писателем, который экспериментировал, который искал, который совершал ошибки.

Он перевернул последнюю страницу. Там был лишь один, короткий абзац, написанный дрожащей рукой, словно в спешке или в состоянии сильного волнения.

«Они настоящие. Боги, они настоящие. Я