Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

Дни идут, Лино борется, ищет решение. И принимает единственно разумное и ответственное, которое должно раздавить его: он продает участки вокруг имения, фруктовые сады, где мать любила прогуливаться и собирать созревшие плоды. Он определил для себя границы. Никогда не покушаться на дом, на конюшню, куда мать селила своих подопечных, и на мастерскую, бывший гараж, где те занимались творчеством. Но для улаживания формальностей требуется время, много времени, и это время отдаляет Лино от Констанс. Тоска по ней с каждым днем гложет его все сильнее. Он чувствует, как замыкается. У него ни на кого не хватает терпения. Все его существо вопит о стремлении к Констанс – только в ее власти успокоить его.

Он пытается ей писать, начинает, но не заканчивает письма. Слова кажутся ему пресными, нелепыми и не на высоте его чувства. В минуты слабости и отчаяния он готов позвонить в мастерскую Джорджо и поговорить с ней, услышать ее голос, ободрить ее, объяснить, что он переживает. Но это кажется Лино слишком банальным, поэтому он молчит. Он считает их любовь настолько возвышенной, что ее нельзя унижать материальными заботами. Нет, не может он позвонить ей и сказать: “Алло, это я”. Они заслуживают лучшего. Он знает: она не сомневается, что он вернется. Она будет ждать его, даже если на это потребуется больше времени, чем предполагалось. Она не уедет из Венеции без него. Той ночью они навсегда соединились друг с другом. Стали мужем и женой, в понимании Лино. Чтобы успокоить себя, он часто закрывает глаза и видит в мечтах цепочку со святым Марком на шее у Констанс – они в безопасности на ее обнаженной шее. И этот образ наделяет его силой, необходимой, чтобы держаться.

Прошли недели, а потом и месяцы. Большую часть времени Лино проводит в одиночестве в доме матери. На самом деле ему пока сложно считать его своим. Он присутствует при установке ограждений, отрезающих от имения часть земель. С трудом сдерживается, чтобы не наброситься на рабочих, вырубающих фруктовые деревья матери. Поэтому он скрывается в доме и ждет, пока сможет поехать за Констанс. Альбан давно вернулся в Париж. Лино не интересуют его новости. Он делает усилие только для общения с тетей, которая приходит к нему каждый или почти каждый день. Она терзается беспокойством за племянника.

– Лино, будь благоразумен, – увещевает она. – Твоя мама не хотела бы, чтобы ты так переживал из-за этого места. Ты же отказываешься от своей жизни! Если так пойдет дальше, что-то будет уже не исправить.

– Не волнуйся за меня, скоро все встанет на свои места, и меня ждет потрясающая жизнь.

Она нежно проводит ладонью по его волосам.

– Ты напоминаешь мне Элену… Ты так похож на нее…

Это замечание вызывает у Лино улыбку, и он крепко обнимает Паолину. Она тоже похожа на мать, только в более благоразумной и уравновешенной версии.

– Твои бабушка и дедушка ничего не могли сделать, она жила своей жизнью по собственному разумению… И ты ведешь себя так же! На свой страх и риск…

После трех месяцев борьбы наступает наконец день, когда Лино может оставить материнский дом в полной безопасности. Он принадлежит ему, а скоро будет принадлежать и Констанс. Он ограничивается тем, что предупреждает тетю и Альбана о своем отъезде на некоторое время. Не отвечает ни на какие вопросы. Ему важно держать в секрете, куда он едет и какова его цель.

Лино садится в ночной поезд до Венеции. И снова пускается бежать, как только его ноги касаются вокзальной платформы. Он с волнением вспоминает свой лихорадочный бег по тем же улицам несколькими месяцами раньше и чувствует рядом присутствие матери. Нетерпение и желание пожирают его и наделяют крыльями. Он влетает в мастерскую Джорджо.

– Констанс! Констанс! Где ты?

Он застывает при виде пустого кабинета. Громко зовет Джорджо.

– Giorgio! Dov'è Costanza?[22]

Венецианец появляется из глубины ателье, у него злой и жесткий взгляд. Таким Лино никогда его не видел. Лино сразу охватывает ужас. Он отказывается думать о невозможном.

– Где она?

– Se n'è andata, Лино, она уехала… Она слишком страдала, дожидаясь тебя.

– Скажи мне, где она! – орет Лино. – Я вижу, что ты знаешь!

– Mai![23] Я защищу вас друг от друга так, как хотел бы, чтобы меня защитили от твоей матери.

Глаза Лино закрывает черная пелена, он утрачивает всякое чувство реальности, хватает Джорджо за воротник и изо всех сил припечатывает его к стенке. Он отказывается замечать, что причиняет боль человеку, которого до сих пор очень уважал.

– Ты скажешь мне, куда она уехала, – приказывает он, сжимая его горло.

– Picchiami![24] Бей меня, сколько хочешь, можешь даже убить, если так тебе будет легче, моя жизнь уже позади, а жизнь Констанс перед ней. И твоя, Лино. Она умирала, ожидая тебя, поверив в твои обещания. Вы не созданы друг для друга! Кончится тем, что вы причините друг другу зло!

Лино ударяет кулаком по стене в нескольких сантиметрах от лица Джорджо и рычит, как дикий зверь. На него накатывает неконтролируемая ярость, и он набрасывается на все, что попадается под руку. Джорджо не останавливает его, он проходит по мастерской, опускает жалюзи и садится в углу. Оттуда он наблюдает за тем, как мальчишка, которого он знал целую вечность, выплескивает любовные страдания.

Лино долго крушит все вокруг, после чего сваливается на пол посреди созданного им разгрома. Он раскачивается взад-вперед и плачет впервые с того момента, как потерял мать. По его щекам стекают не просто слезы, льются целые их потоки, он утратил почву под ногами, он стал ничем, и у него ничего больше нет. Он лишился всего из-за собственной ошибки, из-за гордыни и стремления к красоте и к совершенной любви. Почувствовав, что кризис отступает, Джорджо встает и приближается к распростертому на полу Лино. Он ударяет его ступней по ноге, чтобы вызвать реакцию. Его сражает наповал наполненный страданием взгляд, который посылает ему парень. Он берет себя в руки, удерживаясь от признания, куда он отправил Констанс, чтобы она попыталась выздороветь.

– Останешься у меня, пока не возместишь нанесенный ущерб. Потом уйдешь, и я не хочу тебя больше видеть. Никогда. В память о твоей матери ты никогда не перешагнешь этот порог. Сегодня вечером ты будешь пить, напьешься до потери сознания, а завтра приступишь к работе.

И