Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

стояла четкая картина: Лино уничтожает стенку в порыве, быть может, злости, ярости, горя. Он добавил современные штрихи, сделав, скорее всего собственными руками, покрытую лаком деревянную стойку, за которой мы ужинали. Кухня, обставленная старой мебелью с фермы, сохранила архаичный стиль. Гостиная была развернута к огромному камину. Вокруг низкого стола из дорогой древесины стояли старые кожаные диваны.

Я встала и подошла к стеллажам, каким-то чудом сохранявшим равновесие. Полки были заставлены книгами по искусству и истории. Среди них наверняка были очень редкие, я дотронулась до корешков, представила ласку старинной бумаги под пальцами и ощутила запах пыли времени. Перед книгами были небрежно расставлены фотографии в рамках. Сработало любопытство, и я узнала, как выглядела Элена. Она была ошеломляюще красивой. Большие глаза – того же серого оттенка, что у Лино, подумала я – занимали половину лица с тонкими чертами, черные волосы волнами опускались на плечи и спину. Она излучала редкостную чувственность. На снимках она была изображена на венецианском карнавале. Один из них привлек мое особое внимание. Рядом с ней стоял уже почти взрослый Лино. Я взяла фото в руки, чтобы лучше рассмотреть. В уголке была надписана дата. 1996 год. Ему здесь семнадцать лет. Он сопровождал мать в маскарадном костюме. Лино был одет в черное и держал в руке белую маску, лишенную выражения. Его феерический взгляд заставлял застыть на месте.

Жизнь, прожитая Лино с матерью, не вписывающейся ни в какие общепринятые нормы, и обучение, которое она для него организовала, не могли не подвести его к погоне за совершенством и к страсти, но заодно и к саморазрушению. Он был не в состоянии ни жить, ни думать, как большинство смертных. Как он оценивал свое сегодняшнее существование, когда его мысль останавливалась на этом воспоминании о прошлом? Я снова подумала о венецианской встрече с Констанс: ему тогда, скорее всего, пришло в голову, что он продолжит традиции матери. Я пыталась угадать: если Констанс вдруг уловила терзаемую, артистичную, сложную и бескомпромиссную душу Лино, не охватил ли ее страх? Как юная женщина реагировала на такого мужчину? Может, после отъезда Лино она посмотрела на ситуацию со стороны? Время шло, и она могла себе сказать, что ей не справиться с такой любовью. Если бы та девушка, которой я когда-то была, оказалась в подобном положении, как бы она себя повела? Возможно, меня бы напугали бурные чувства Лино? Могли бы его горячность и страстность оттолкнуть меня? Или я погрузилась бы в них вместе с ним, даже под угрозой гибели? Сожалела ли теперь Констанс о своем решении? Этого я никогда не узнаю. Придется мне это сочинить. А что бы я сделала на ее месте? Приложила бы все усилия, чтобы отыскать его? Безумие этих вопросов вдруг стало для меня очевидным и заставило вернуть фотографию Лино на место.

Поужинав и выпив бокал вина, я достала ноутбук, чтобы записать свои впечатления, вопросы и терзания. Я подложила в камин поленце и удобно устроилась на диване. Напечатала несколько слов, несколько фраз, но очень скоро бросила это занятие. Глубоко во мне укрепилось головокружительное ощущение, будто воображаемая и реальная действительности, которые предстали передо мной в начале этого вечера, все сильнее переплетались, проникали в мои мысли и отказывались покидать их.

Я свернулась калачиком между подушками и погрузилась в созерцание пламени.

Глава четырнадцатая

Лино

Я помигал фарами Жереми и Эмили, стоящим на крыльце своего замка и махавшим мне рукой, прощаясь. Я приехал к ним якобы проверить, как движется ремонт. Я их достаточно хорошо знал, чтобы предположить, что, учитывая время приезда, они предложат мне поужинать с ними. Я сознательно воспользовался их гостеприимством. Не хотел проводить очередной вечер в ожидании появления Ребекки.

Она уехала больше недели назад. Я терпеливо прождал три дня, после чего начал надеяться на ее возвращение и мечтать о нем. Я ругал себя за такие настроения, а заодно сердился на нее. Всего за несколько часов она развернула меня лицом к моему одиночеству и жалкому состоянию моей жизни. С другой стороны, ей удавалось внести свет в эту жизнь своим голосом, присутствием, вниманием ко мне и моей истории. Ее отъезд создал вакуум, который всасывал меня.

Я был слаб и глуп и потому оставил записку на двери, когда сбегал из дома. “Кто его знает”, подумал я и отправился к друзьям, которые не догадывались о том, что я переживаю. Когда я приехал к ним в час аперитива с бутылкой хорошего вина, мне показалось, что они польщены моим неожиданным визитом. Тогда как на самом деле как раз их радушный прием делал им честь. Я уютно окунулся в сердечную атмосферу их дома, чтобы забыть обо всем. Они меня накормили и наполняли мой бокал до тех пор, пока не сочли, что мне достаточно. Они были правы, потому что пары алкоголя уже плотно окутали мой мозг. Я бы не отказался от сигареты, предложенной Ребеккой. Я открыл окно, чтобы вернуть бодрость, – холодный воздух и ветер должны были помочь. Только не хватало разбиться на обратном пути. Сев за руль, я громко пел, чтобы не заснуть.

Мне было плохо, но недостаточно для того, чтобы предаться мыслям о самоубийстве. Несмотря на болезнь, о которой я всегда догадывался, хотя никто не решался заговорить со мной о ней, мать никогда не пыталась покуситься на свою жизнь. Она всегда была сильнее и справлялась с приступами меланхолии. Теперь я знал, хоть и отказывался об этом думать, где она черпала волю к жизни, вопреки осаждавшим ее демонам. Почему она так и не сказала мне об этом? Я ударил кулаком по рулю, чтобы прогнать свой гнев. Жалкий жест, но другие реакции были мне недоступны. Матери больше нет, и я не мог накричать на нее, чтобы узнать и понять ее решения и потребовать ответы на свои вопросы. Я был бессилен…

Я на автомате припарковался. Если повезет, я просто свалюсь в постель и забуду обо всем. В нескольких метрах от входной двери я поднял голову и увидел, что внутри горит свет. Я оглядел двор, оказалось, я, сам того не заметив, затормозил рядом с машиной Ребекки. Я раздраженно провел ладонью по лицу. Неожиданный сюрприз мгновенно отрезвил меня. Она здесь. Она вернулась. Именно этого я ждал, что не помешало мне задаться вопросом, хорошо ли это. Складывающаяся ситуация окончательно добьет меня. Причем не только потому, что Ребекка погружала меня в отношения