Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

с Констанс, в мое прошлое и отчаянную погоню за ним. Мне совершенно не нравилось, что у меня развивается зависимость от Ребекки. В этом я мог винить только самого себя, ведь это я предложил ей остаться и приезжать ко мне столько раз, сколько ей понадобится. Я был обязан не забывать о том, что ее присутствие оправдано лишь ее личной выгодой, а я здесь ни при чем. Я как человек не был для нее важен. Она нашла объект наблюдения, каковым я для нее и являлся. Исключительно объектом наблюдения.

Я был настороже, открывая дверь, готовился защититься от нее и от того, что она вызывала в моей душе. Представшая картина сразу успокоила меня. Ребекка мирно спала, повернувшись к еще потрескивающему камину, ее лицо было безмятежно. Я постарался не шуметь, закрывая за собой дверь. Сняв пальто, я пошел к камину, чтобы раздуть огонь. Потом отправился на кухню, все время поглядывая на нее. Я выпил не меньше литра кофе, чтобы избавиться от остатков алкоголя. Я сдерживался, запрещая себе подходить к ней. Она не проснулась и свернулась в клубок. Ей было холодно. Я пошел за одеялом и укрыл ее как можно осторожнее, чтобы не беспокоить и, воспользовавшись тем, что она спит, понаблюдать за ней. Я удержался и не коснулся ее. А потом отошел, устроился в кресле напротив и стал смотреть на нее. Есть ли что-либо более красивое и хрупкое, чем спящая женщина?

Прошло бесконечно много времени, и она застонала. Потом ее ресницы затрепетали, а глаза остановились на мне, и она сонно улыбнулась.

– Лино… ты приехал…

– А ты вернулась…

Она начала вставать, но я опередил ее и с тысячью предосторожностей уложил обратно.

– Спи дальше, Ребекка.

Она снова мне улыбнулась и уютно улеглась на диване. Прижалась лицом к подушке, продолжая смотреть на меня. Ее глаза сами собой закрылись, и она вернулась к своим снам. Моя ладонь потянулась к ее щеке, но в последнюю минуту я остановил движение. Обошел гостиную и погасил всюду свет. Потом вернулся на свое место в кресле. Нас освещали только последние языки пламени. Я проведу ночь рядом с ней. Я пообещал себе, что буду впитывать исходящий от нее свет и сражаться с порывом, подталкивающим меня к ней.

Я вскочил. Оказывается, я задремал. Созерцание спящей Ребекки подействовало, как колыбельная. Она не пошевелилась. Я бросил взгляд на часы. Было шесть утра. Я догадывался, что, если она утром откроет глаза и увидит меня, возникнут неловкость и смущение. Наш ночной контакт должен остаться в ночи. Скоро действительность вступит в свои права…

В следующие полчаса я успел принять холодный душ, окончательно проснуться и отдать себе отчет в том, что затеял опасную игру. Я сознательно ни разу не посмотрел на нее перед выходом. Было еще темно. Я прошел по двору и открыл дверь конюшни. За пятнадцать минут я разжег огонь в печке, положив в нее побольше дров, чтобы помещение быстрее прогрелось. Потом скрылся в мастерской. Только работа могла меня удержать от мыслей о Ребекке и о продолжении рассказа, который я подарю ей для романа…

Глава пятнадцатая

Ребекка

Я застыла перед мастерской Лино, не решаясь ни постучать, ни войти. Я надеялась, что душ и крепкий кофе вернут на место мозги или даже, как мне без всяких на то оснований мечталось, возвратят меня в реальность, в которой я не провела ночь на его диване. Как я могла там заснуть? И, главное, почему не справилась со сном, когда, вернувшись домой, он убедил меня не вставать? Уют и тепло разморили меня. А еще, следовало признать, подействовало его присутствие. Я открыла глаза и увидела в кресле напротив Лино, такого умиротворенного, и это зрелище меня успокоило, подарило чувство душевного комфорта и, странным образом, уверенность, что я на своем месте. И ни за что не хотела бы очутиться где-то еще.

Теперь это чувство ушло далеко в прошлое. Когда я проснулась после девяти, было уже совсем светло. Не помню, когда мне удавалось так отдохнуть во сне: я оставалась заторможенной, но четко осознавала, где нахожусь. Вспомнив о ночном появлении Лино, я вскочила с дивана и увидела, что дом пуст. Я бросилась во двор, успокоилась при виде его автомобиля и услышала шум в мастерской. Не раздумывая, я закрылась в конюшне, где было восхитительно тепло.

Мне потребовалось все утро, чтобы собраться с силами и выйти из своего убежища. Я этим воспользовалась, чтобы позвонить Фантине и Оскару. Накануне вечером мне даже не пришло в голову узнать, добрались ли они до Мадрида, встретились ли с отцом. Я выяснила, что у них все хорошо, и могла переключиться на Лино, отмахнувшись от сыпавшихся на меня вопросов.

Пора было освободиться от ночной расслабленности и снова взяться за работу. Я должна была двигаться вперед, прислушавшись к живущему во мне чувству настоятельной необходимости. Я сделала глубокий вдох, собралась с решимостью, дважды постучалась и вошла.

– Добрый день, Лино.

Он вздрогнул, и мне показалось, что я в очередной раз пришла не вовремя.

– Извини, напугала тебя.

Он пожал плечами, как бы говоря, что это не имеет значения.

– Когда я работаю, я часто ничего не замечаю. Ты уже с этим сталкивалась!

Я засмеялась, вспомнив первый приезд сюда. Выходит, я притягиваю комичные ситуации, стоит мне приблизиться к нему. Я подошла на несколько шагов ближе.

– Извини, что я уснула…

– Тебе было лучше у меня, чем в конюшне, там было слишком холодно.

– Кстати, спасибо, что разжег огонь.

– Не за что… Ты хотя бы хорошо выспалась? – иронично спросил он.

Что он мог подумать, проснувшись и найдя меня по-прежнему на своем диване? Я покраснела, а потом решила смириться.

– Прекрасно выспалась, должна признать.

– Тогда не о чем жалеть! Там есть кофе, налей себе, – предложил он, махнув рукой в глубину мастерской.

Я послушалась, скорее из желания справиться со смущением, чем потому, что мне хотелось кофе. Я и ему налила и поставила чашку рядом с ним, а он поблагодарил меня кивком головы. Я очень удивилась, найдя рабочий табурет там, где оставила его неделей раньше. Лино не убрал его. Поэтому я заняла принадлежащее мне по праву место в мастерской. Я сжимала руки вокруг кружки, не зная, с чего начать. Как вернуться к нашему обсуждению? Я не имела ни малейшего представления об этом. Тем более что он вроде бы до предела сосредоточился на сундуке.

– Сколько ты планируешь