Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

Лино стал жить в мастерской. Он спит на матрасе, который выдал ему маскереро. Замыкается в молчании. Выполняет распоряжения Джорджо. Тот отправляет его к своему брату Джакомо, реставратору художественной мебели. Каждое утро Лино покидает масочную мастерскую и входит в соседнюю дверь. Джорджо напутствует брата: он не должен давать спуску Лино, а тот обязан сам восстановить все, что сломал. Так что Лино приходится покорно учиться. Он наблюдает, слушает, узнает, знакомится с инструментами, наносит себе травмы, пробует работать на менее ценных предметах мебели под придирчивым взглядом Джакомо.

После недель практики Джакомо чувствует, что Лино готов, и тот под присмотром Джорджо приступает к одной из самых больших работ своей жизни. Пока Лино реставрирует покалеченную мебель, маскереро восстанавливает сломанные маски. Мужчины работают бок о бок, но не разговаривают друг с другом. Лино выпиливает, полирует, вырезает, склеивает, покрывает лаком, делает эскизы, придумывает, как починить стеллажи, книжные шкафы, столы, которые он громил с таким неистовством. Он прилагает все усилия, чтобы оставленные им следы исчезли. По вечерам он пьет, чтобы забыться и чтобы сон придавил его. И оплакивает отсутствие Констанс. Ему больно, невыносимо больно. Он чувствует, что одержим тем же демоном, что и его мать. Демоном максимализма.

Два месяца напряженной работы, и в мастерскую возвращается былая роскошь. Лино укладывает в рюкзак те немногие вещи, которые привез с собой. Он ничего не ждет от Джорджо, слишком хорошо он его знает: Джорджо никогда не нарушит договор, заключенный с самим собой, и продолжит защищать Констанс. В тот момент, когда он собирается покинуть мастерскую, не прощаясь с Джорджо, приходит Джакомо. Между итальянцами завязывается бурный разговор, Джорджо не дает Лино выйти, а его брат изучает выполненную работу. Лино настолько обессилен, что даже не пытается понять, о чем они говорят. Он ждет, пока ему позволят сбежать, забиться в нору и дожидаться смерти, как больная собака.

– Ты талантлив, ragazzo[25], – объявляет ему реставратор.

Лино не отвечает на комплимент. Что это меняет?

– Эй, Лино! Слышишь, что тебе говорят?! – возмущается Джорджо.

Лино поднимает на него мрачный взгляд. Джорджо сдается и опускает ладонь на шею Лино.

– Ты либо сдохнешь с тоски, либо превратишь свой дар в искусство… Посвяти свою жизнь искалеченной красоте.

Лино ничего не отвечает, вырывается, хватает свой рюкзак и, не оборачиваясь, покидает мастерскую маскереро.

Несмотря на ненависть, испытываемую к Джорджо, его совет отпечатался у Лино в мозгу. В поезде, возвращающем его к дому матери, он непрерывно об этом думает. Восстанавливать искалеченную красоту. Это могло бы стать его миссией теперь, когда существование без Констанс утратило всякий смысл, ценность, вкус. И если он решит выбрать жизнь, а не смерть, о которой думал все свое бесконечное пребывание y гада Джорджо, то сделает это ради матери, в память о ней. По сравнению с ней, он никогда не будет на высоте, но обязан попытаться вернуть уважение, которое она наверняка к нему потеряла. И что может быть полезнее для этого, чем забота о произведениях искусства?

Его будущее предрешено. Он присоединится к Странствующим подмастерьям[26], чтобы выучиться профессии реставратора. Несколько недель, и все организовано. Как только шок от новости проходит, Паолина понимает, что больше не обладает достаточным влиянием, чтобы вернуть Лино на верный путь. Он провалился в темный мир и выйдет из него, только если сам захочет. Она ограничивается словами о том, что всегда будет рядом. Лино держит себя в руках, стараясь вести себя как можно деликатнее с тетей, которая всегда была его второй матерью. Он сжимает ее в объятиях и начинает подготовку к отъезду. Нужно будет закрыть материнский дом на неизвестное время. Он не знает, когда вернется. Он даже не знает, вернется ли вообще.

Лино готов окончательно запереть дом, и тут во двор врывается Альбан. Он в панике.

– Ты еще здесь! – восклицает он. – Я боялся, что приеду слишком поздно.

– Слишком поздно для чего? – бурчит Лино.

– Чтобы помешать тебе совершить самую большую глупость в своей жизни!

– Можешь попытаться, но ничто не заставит меня изменить решение.

Лино закрывает замок, прячет ключи в карман и твердым шагом идет к машине. Он не имеет права дрогнуть. Лино думает о матери… Думает о том, что обязан быть сильным и непреклонным.

– Подожди! – кричит Альбан.

Лино устало останавливается. У него нет сил на брата.

– Я знаю, что потерять мать – слишком тяжело, но это не повод…

– Ты ничего не знаешь! – взрывается Лино и резко поворачивается к кузену. – Ты даже не представляешь себе, что я потерял! И я не собираюсь тратить время на объяснения, ты все равно не поймешь.

Боль всплывает из глубин его существа. Ему так плохо без Констанс. Она его не дождалась, и он не в состоянии это принять. Как она могла усомниться в их любви? Наверняка венецианец, этот гад, настроил ее против него. Но почему? Что такого он сделал этому человеку, чтобы тот лишил Лино любви?

Лино вздрагивает, когда Альбан хватает его за плечи.

– Поехали со мной, – предлагает он. – Я отправляюсь в Рим на несколько месяцев, чтобы участвовать в цикле конференций по Ренессансу. Я смогу включить тебя в нашу команду. Ты заслуживаешь большего, чем реставрация мебели.

Лино резко высвобождается. Альбан вообще ничего не понимает. Если бы Констанс дождалась Лино и не разрушила их союз, они вместе поехали бы с кузеном. Лино уверен, что она бы с удовольствием поучаствовала в таком мероприятии. От этих мыслей боль становится еще острее.

– Зачем я тебе в Риме? – рявкает он. – Кто ты такой, чтобы знать, что для меня лучше?

– Мы начнем заново нашу жизнь, какой она была до ухода Элены. – Голос Альбана звучит умоляюще. – Это то, в чем ты нуждаешься…

Лино разражается злым смехом. Во-первых, он не хочет больше слышать об Италии и ступать на ее землю. Далее, хоть он и любит кузена, но прекрасно понимает, что в его предложении нет ничего великодушного. Лино уже не тот, даже если это наполняет его еще большей печалью…

– На самом деле это нужно тебе, – в конце концов отвечает он. – Ты боишься ехать туда один… Но не рассчитывай на меня… Я изменился, Альбан… И ты не представляешь насколько! И ты тоже должен измениться. Пора тебе стать взрослым, черт возьми! Я больше не буду тебя опекать, не буду тебе помогать… Давай, начинай сам разбираться! Живи собственной жизнью и забудь обо мне.

– Ну уж нет… Ты не можешь так со мной поступить…