Френдзона - Анна Белинская

Спортсменка, волевая, собранная…

Ни хрена! Она человек, и какой бы выносливой и сильной Филатова ни была, в первую очередь она – девушка, женщина…

Там, стоя на виду у сотни людей в платье вместо кимоно, я поймал это наше личное, с треском проваливаясь туда, где она нуждалась в моей поддержке, а я до смерти готов был её давать.

Я не упускаю Юлю из виду ни на минуту, то и дело облизывая ее взглядом: стройная, кукольная, какая-то нереальная, словно фея, выбравшаяся из цветов.

Она суетливо порхает рядом с Софи, постоянно поправляет ей фату, прическу. Крутится юлой в этом цветастом платье.

Ничего в нем нет вызывающего, искрометно-сексуального. Оно ниже колена, но его вырез…

Эти спадающие бретельки раздражают! Просто бесят и умоляют сорвать их с плеч!

На её губах, кроме мягкой улыбки, ничего. И это то, что мне охренеть как подходит, не раз становясь причиной моего незапланированного стендапа в трусах.

Громко выдыхаю.

– Хороша-а-а, —тянет дед.

Отлипаю от Филатовой, переводя внимание на старика Мешу. Он лукаво посматривает на Юльку.

Начинается!

Я не настолько тупой осел, чтобы не суметь понять: моя семья – это сборище экстрасенсов: всё просекают, подмечают и видят!

– Мы знакомы с детства, дед, – сразу пресекаю его, чтобы не разгонялся. – Как бы друзья, – усмехаюсь.

– Таки я не против. Если это так называется, то дружите на здоровье. – Дед Мешу оглаживает бороду. – Но не забывай иметь при себе «предохранитель». Или как у вас, молодых, говорится? Дождевик? *

Я слегка подтупливаю. Смотрю на деда, пытаюсь догнать.

– Дед…

– Мой мальчик… – Мешу кладет руку мне на плечо. – Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает. Она возможна, сынок, но быстро заканчивается. Где-то на уровне выключателя света. А сейчас, кажется, твоей подруге нужна помощь. – Старик разворачивает мой корпус в ту сторону, где передо мной открывается картина, от которой у меня срывает чеку.

Мы стартуем с дедом одновременно, но с разницей в том, что моя цель – стол молодоженов, а Мешу – пересекающая танцпол Сара.

– Сара, девочка моя, а покажи старику, где здесь находится туалет! – Мешулам хрипит на иврите, раскрывая руки и перехватывая мою девушку.

*дед Мешулам имел в виду презерватив.

Глава 26. Степан

– … свидетели обязательно должны переспать, чтобы союз был крепким. Слышала такое? – доносится до меня голос «афганца».

С силой выдернув локоть из его пальцев, Филатова шипит:

– Отстань!

Оборачивается и врезаетсся в мое окаменевшее тело.

Я знаю, что на моем лице отображено всё, что творится у меня в башке, поэтому спустя несколько секунд немого ступора Юля верно растолковывает мои недоброжелательные намерения и впивается мне ладонями в грудь:

– Стёпа, все нормально. – Ее голос дрожит.

Я смотрю за ее плечо, туда, где долбаный Юра выжимает из бутылки остатки шампанского и вливает в себя, как заправское пойло.

– Степ! Он просто перебрал. Давай не будем устраивать скандал? – пищит Филатова и тормозит мою скульптуру, когда я порываюсь достать херова аристократа, закусывающего игристое маринованным огурцом.

Каждый нерв во мне внутри рвется, а кулаки, которые я сжимаю до хруста, чешутся, чтобы подправить морду надравшегося дембеля. Мне как пластическому хирургу будет полезна практика, а мужику вообще крайне необходимо.

– Степ, я прошу тебя, – шелестит Юлька, ударяясь своим учащенным дыханием о мою грудную клетку.

Перекатывая желваки на скулах, опускаю лицо и смотрю на Филатову. В ее глазах плещется мольба, которая действует на меня, как пустырник.

– Что еще он сказал? Давно он тебя достает? – На периферии замечаю, как «афганец» садится за стол молодоженов и принимается за тарталетки с икрой.

– Нет! – Она судорожно крутит головой, убеждая то ли себя, то ли меня, но со мной бесполезно. Я уже на старте. – Он пьян, Степ, и, думаю, больше такое не повторится. Он уже не помнит того, что сказал. – Юлька оборачивается и с жалостью смотрит на Юрца.

– А если повторится?

Локоны Филатовой бьют мне по груди. Они пахнут. Всколыхнутый ими воздух устремляется в лёгкие, наполняя их ароматами цветов. Ее волосы, как и она сама, пахнут ромашками, и это не парфюм, а ее личный, собственный запах тела, обостряющий во мне животные, природные реакции.

– Думаю, что сумею за себя постоять, – не убедительно отвечает она.

Во мне еще действует взрывной заряд, но, когда Юля вот так смотрит, я сдаюсь.

Шумно выдыхаю, пробуя перевести дыхание в стабильный ритм. Я искренне надеюсь, что в армии афганцу отбили не все мозги и понять весь расклад товарищ дембель всё же сумеет, потому что бить морду свидетелю на свадьбе сестры – последнее, что бы мне хотелось делать. А первое – это желание поскорее увести Филатову отсюда, что, впрочем, я и делаю.

Обвиваю ее тонкое запястье и тащу за собой.

– Опять танцевать? – фыркает за спиной она, пока я кайфую от ощущений её гладкой кожи под пальцами.

Мы пересекаем танцпол, на котором никто не танцует, но народу полно, поскольку на сцене остроумничает местный комик, над шутками которого смеются лишь чьи-то дети.

– Фотографироваться! – рычу, не оборачиваясь.

Сам не понял, как жгучая ярость на Юрца перекинулась на Филатову. Крепче сжимаю ее запястье, давая прочувствовать, как сильно сейчас я взбешен на нее.

Какого черта она притягивает идиотов?! Какого черта по утрам к ней ходит мужик с цветами?!

Я не слышу, о чем пищит сзади Филатова. Зал взрывается общим хохотом, видимо, над первой удачной шуткой остряка, но зато я удачно выцепляю фотографа, выдергивая того из толпы.

Чувак со всей ответственностью отрабатывает свои бабки и утаскивает нашу пару к венецианскому окну, крутит, как неваляшек, выискивая в нас рабочие стороны:

– Молодой человек, вы встаньте позади девушки и обнимите ее за талию.

Легко! Притягиваю Юльку к себе и делаю ровно то, что велели.

– Стёпа! – угрожающе шипит Филатова, когда я немного импровизирую, вжимая девушку в свою грудь. Мои руки укладываются у нее под грудью, и под своей ладонью я чувствую, как её мотор долбит мне в пульс на запястье. Замираю и на инстинктах врача считаю ритм. Учащенный, твою мать!

– Все вопросы к нему, – киваю на фотографа, показательно втягивая запах ее волос.

– Девушка, немного вправо отклонитесь, чтобы была видна роза на пиджаке! – командует шеф.

Филатова дергается и перестаёт дышать, медленно поворачивает голову и смотрит на бутон, прикрепленный на лацкане.

Я не вижу её лица, но сейчас она в моих руках, и каждая Юлькина эмоция