Бывшие. Любовь с осложнениями - Саяна Горская

— Я очень рада, что всё так. Как только наберетесь сил, мы проведём курс химиотерапии. Так как ваш вид онкологии носит очень агрессивный характер, нам нужно будет предупредить возможное метастазирование и снизить вероятность рецидива. Химия поможет уничтожить остаточные клетки опухоли, оставшиеся в вашем организме после операции.

Марина смотрит на меня внимательно, словно изучает.

Кивает.

— Хорошо. Сделаю всё, что вы скажете, — она закусывает губу, молчит несколько секунд, а потом набирает в лёгкие побольше воздуха. — Евгения Сергеевна, почему вы так за меня боролись?

— Потому что я ваш лечащий врач.

— Будем честны, любой другой врач оставил бы меня с моим решением наедине. Вы же совершили почти невозможное.

Я замираю, потому что она права.

Но не знаю, как сказать вслух то, что рвётся наружу.

Да и не ей я должна это говорить, а человеку, который пошёл ради меня против собственного решения. Ведь я знаю, что будь на месте Марины любая другая пациентка, он бы не взялся за операцию.

Однако, он согласился. Потому что это было важно для меня.

— Марина, просто я… Просто вы… — Начинаю, но слова не идут. Вдыхаю глубже, сжимаю судорожно её холодные пальцы. — Потому что я увидела в вас себя. Я лишила себя шанса стать мамой, когда сама заболела онкологией. Осталась со своим врагом один на один и… Нет, это не принесло мне счастья. Я винила рак в том, что я всё потеряла, но… — Горькая усмешка сама появляется на моих губах. — Нет, это не онкология разрушила мою жизнь. Я сама. А вы… Вы так отчаянно хотели стать мамой, и ничто вас не остановило. Это достойно уважения.

— Самое главное в нашей жизни — это мы сами, — тихо говорит она. — Чтобы услышать свои истинные желания, нужно заткнуть уши. Перестать обращать внимание на окружающих. Никто не знает, что нам нужно, лучше нас самих.

— Я знаю.

— Чего вы хотите, Евгения Сергеевна? Чего вы хотите на самом деле?

— Просто быть нужной и любимой.

— И есть человек, которому вы нужны?

— Есть, — поджимаю губы.

— Тогда почему вы сидите здесь и слушаете мой скрипучий голос, вместо того, чтобы бежать навстречу своему счастью?

Улыбаемся друг другу понимающе.

— Поправляйтесь, Марина. Я зайду к вам завтра.

Марина сжимает мою руку напоследок.

Встаю и ухожу.

В груди тяжесть, и я знаю, что единственный способ хоть немного прийти в себя — это получить ответы на вопросы, которые меня так тревожат в последние дни.

Спускаюсь в лабораторию.

Здесь пахнет спиртом и реактивами.

— Настя, привет, — барабаню пальцами по пластиковой поверхности стойки. — Там где-то должны быть мои результаты.

— Угу, сейчас, — Настя роется в стопке конвертов, шуршит бумагой

Долго. Очень долго.

Молчание становится невыносимым.

— Много у вас работы, — пытаюсь заполнить пустоту.

— Как всегда. Больница же. Одни анализы уходят, другие приходят. Замкнутый круг.

— Да уж…

Я гоню от себя воспоминания об ужасных снах. Они не обязаны воплощаться в жизнь с точностью до последней детали.

Не обязаны.

Но когда я забираю конверт, протянутый Настей, мои руки крупно дрожат.

Отхожу в сторону, срываю печать и открываю конверт. Делаю пару неровных выдохов, прежде чем заглянуть внутрь себя в прямом смысле слова — посмотреть на биохимические реакции, протекающие сейчас в организме.

Медленно разворачиваю лист с анализами. Глаза скользят по цифрам. Есть отклонения от нормы, но не критичные. Однако…

ХГЧ высокий.

Я моргаю.

Перечитываю.

Сердце срывается в галоп.

В голове мелькают варианты.

Киста? Возможно. Она могла дать повышение уровня ХГЧ.

Или…

— Всё хорошо? — Спрашивает Настя. — Ты побледнела.

Я поднимаю на неё взгляд. Во рту — пустыня.

— Да, всё хорошо, просто…

Я не договариваю.

Разворачиваюсь и почти бегу в амбулаторное крыло.

Кабинет с аппаратом УЗИ пуст. Захлопываю за собой дверь, включаю аппарат. Укладываюсь на кушетку, дрожащими руками давлю на тюбик, выдавливаю на живот холодный гель. Датчик скользит по коже. На экране появляется изображение.

И я хлопаю глазами от шока.

Глава 33

Женя.

Набираю номер Богдана. Снова и снова.

Но он не берет трубку, решая игнорировать в самый важный момент моей жизни.

Глухие гудки рвут воздух, отдаваясь в груди неприятным эхом.

Сердце истошно долбит в ребра.

Где он? Почему не отвечает?

Мчусь по коридорам больницы, заглядывая в кабинеты, надеясь увидеть его знакомую фигуру.

Найдись же, Ларионов, прошу тебя! Ты так мне нужен сейчас!

Из-за поворота выруливает Расул, и я едва не врезаюсь в его грудь.

— О, Титова! — Чуть придерживает он меня за плечо. — Ты чего носишься?

— Где Богдан?!

— Богдан? Видел его минут десять назад. Домой вроде собирался.

— Чёрт! — Снова срываюсь с места.

— Жень! Что случилось-то? — Кричит вдогонку Расул.

— Потом! Всё потом!

Лифт ждать не хватает терпения. Бегу по лестнице, перескакивая сразу через несколько ступенек. На первом этаже пролетаю мимо крыла администрации и…

Стоп.

Сдаю назад.

Богдан, уже одетый в пальто, стоит у кабинета Медведева, сжимая в руках какой-то лист бумаги.

— Богдан! — Голос дрожит. Пытаюсь перевести сбившееся после забега дыхание. — Я… Я искала тебя!

Он поднимает на меня взгляд.

— Что-то срочное?

— Чрезвычайно!

— Марина? — Брови хмуро сходятся над переносицей.

— Марина в порядке, — медленно подхожу ближе. — Это про меня… И про… А ты зачем здесь?

Он взмахивает в воздухе листом, зажатым в пальцах.

— Вот, заявление пришел отдать.

Я моргаю, не понимая.

— Какое заявление?

— Об увольнении, — со спокойствием удава.

— Что? Богдан, это не обязательно, я…

— Жень, — он прерывает меня, голос ровный, но в нем слышится усталость. — Однажды ты уже приняла решение не в мою пользу. Теперь решения принимаю я. Если для тебя так важно сохранить свой статус, то я уйду. Это ничего. Не страшно. Я устроюсь в другую больницу, уже выбил из них интересный оффер. Не хотел никому говорить до тех пор, пока не убедился, что меня берут.

— Нет, — качаю головой, делая шаг к нему. — Мне не важно. Не важно, что скажут люди. Пусть болтают. И мне с самого начала было плевать на них, просто я… — делаю глубокий вдох. — Я трусиха, Богдан. Я так боялась, что ты отвергнешь меня, что придумала самое идиотское оправдание, чтобы не быть вместе. Боялась, что рак вернется и тогда я стану тебе не нужна.

Он смотрит на меня долго, изучающе.

— И чтобы не быть отвергнутой, ты решила работать на опережение и не дать нашим отношениям шанса? Титова, ты крайне изобретательна.

Опускаю низко голову, кивая.