Драконий цветок - Анна Шнайдер

— Спасибо, Аделина, — искренне поблагодарил Себастьян, пока Рейгард буравил меня мрачным взглядом. — Вы очень разумная девушка. Слышишь? Прислушайся к тому, что она говорит. Это всего лишь спектакль, не надо относиться к нему как к чему-то особенному и безмерно унижающему.

Но Рейгард словно не слышал всего, что произнёс Себастьян, — он смотрел на меня.

И у меня же спросил:

— Лина, ты правда хочешь участвовать в этом балагане?

От улыбки защекотало губы, но улыбаться я всё же не стала.

— А почему нет? Думаю, будет забавно. В любом случае это лучше, чем какая-нибудь полоса препятствий.

Себастьян громко хохотнул, а Рейгард, помолчав пару мгновений, всё-таки кивнул.

— Ладно. Я согласен.

Глава восьмая. Первая репетиция

Аделина

Вот уж не ведаю, для чего Себастьяну понадобилось настаивать на спектакле, вместо того чтобы устраивать нормальные испытания. Хотя… что я знаю об испытаниях на отборе? Вот именно — ничего. Но в моём представлении они почему-то получались похожими на экзамены в академии — сначала теоретическая часть, потом практическая. Однако целью королевской семьи явно были не оценки в табеле знаний, и даже не сами знания. Они желали снять проклятье с первого наследника, значит, Себастьян всерьёз считал, что спектакль — подходящая идея для этой цели. Почему мне было сложно судить, я всё-таки не хитрый дракон, который с детства погружён в дворцовые интриги и умеет просчитывать различные комбинации.

Так или иначе, но остальным девушкам идея Себастьяна тоже пришлась по душе. Видимо, они, как и я, рассуждали прозаично и считали, что спектакль — лучший вариант. Нарядился, выучил роль, выступил — и свободен. Просто и понятно. Хотя я не представляла себя на сцене — если не считать выступлений на семинарах, я никогда не играла на публике. И таланта к лицедейству у меня нет, в отличие от того же Рейгарда. Вот он, я уверена, первоклассно сыграл бы хоть заколдованную принцессу, хоть её возлюбленного, хоть лягушку или жука. И ему не помешала бы даже нынешняя внешность.

Сразу после окончания завтрака Себастьян что-то тихо сказал брату, а затем ушёл, оставив претенденток наедине с Рейгардом. А тот, обведя всех девушек хмурым взглядом, произнёс, кивая на дверь:

— Выходите. Сейчас пойдём с вами в наш домашний театр. Минут через десять придёт режиссёр.

— Режиссёр? — выдохнул кто-то из девчонок, и у Рейгарда раздражённо дёрнулись наросты на месте ушей.

— Конечно. Или вы думали, что я ещё и режиссёром буду? — хмыкнул он, и из его ноздрей вновь посыпались искры. — Нет уж, за вашей оравой нормальный присмотр нужен, а у меня дел и так полно. Так что будет у вас настоящий режиссёр. Учтите — если он на кого пожалуется, из отбора эта девушка вылетит. Так что ведите себя хорошо.

Несколько дракониц после этих слов посмотрели на Рейгарда весьма оскорблённо, я же — обеспокоенно. Нет, не из-за понимания, что режиссёр, по-видимому, обычный человек и вряд ли захочет возиться со спесивыми драконицами. Я просто подумала о том, что Рейгард, в отличие от остальных, кажется, не завтракал…

Поэтому и задержалась в столовой, ожидая, пока выйдут другие девушки. Кивнув Кари, которая бросила на меня вопросительный взгляд, перед тем как тоже выйти, я встала — и замерла, поняв, что всё это время Рейгард сидел на месте и смотрел на меня, будто бы чего-то ожидая. Кажется, он понял, что я хочу поговорить.

Но вот о чём я хотела поговорить? Я и сама не до конца осознавала.

— Ты… — начала я, но сбилась, подумав, что не стоит фамильярничать — тем более что здесь ещё оставались слуги. — То есть вы, ваше высочество. Вы пойдёте с нами в этот… домашний театр?

— Разумеется, — ответил Рейгард ровно. — Раз уж Себастьян поручил мне курировать этот балаган. Да и с режиссёром вас познакомить необходимо.

— А… — я глубоко вздохнула, набираясь смелости перед тем, как выпалить: — Может, вы сначала позавтракаете? Нехорошо — мы поели, а вы нет.

— Я ел, — покачал шипастой головой Рейгард, и в его взгляде появилось что-то тёплое и почти беззащитное. — Спасибо, что волнуешься за меня, Лина. Хоть я этого и не заслуживаю.

Стало не по себе, и я опустила голову, чтобы не смотреть на Рейгарда.

Наверное, мне не следовало говорить всё это, но я никогда не умела быть равнодушной. И казаться равнодушной — тоже. Хотя после того, как Рейгард унизил меня перед всей академией, я очень старалась закрыться и не показывать, насколько меня задевает его поведение. Однако, я думаю, многим всё равно было видно, что это совсем не так.

Вот и сейчас я не выдержала. Когда я думала, что мы пойдём знакомиться с режиссёром, репетировать и гарн знает что ещё делать, а Рейгард всё это время будет голодным, мне становилось тошно. И жаль его.

Возможно, в глубине души я всё-таки считала, что ему достаточно наказаний. Пять лет в обличье чудовища… Может, хватит? И лишних страданий, в том числе от голода, добавлять совсем не обязательно.

Однако показывать свою обеспокоенность Рейгарду не стоило.

— Лина, — вдруг позвал меня первый наследник негромко, и я вновь посмотрела ему в глаза. Он вздохнул и признался: — Знаешь, меня сейчас очень мучает невозможность улыбнуться. До того, как стать… вот этим, я и не подозревал, насколько много значат улыбки. И как много можно сказать, просто улыбнувшись, безо всяких слов. Мне хочется не объяснять тебе что-либо, а всего лишь улыбнуться, подбодряя. Но, раз это невозможно, я скажу… Лина, я отлично помню, что ты — добрый человек. И твоё беспокойство значит только то, что ты так и осталась светлой и великодушной девушкой, какой я тебя знал в академии. Ты не можешь спокойно смотреть на чужие страдания, даже если они вполне заслуженные.

— Не хватит ли тебе страданий? — выпалила я, не сдержавшись. — Ещё и голодовка ни к чему.

— Голодовка — пройденный этап, — хмыкнул Рейгард, глядя на меня с мягкостью, от которой в груди становилось горячо. И почему-то хотелось плакать. — Я начал с неё пять лет назад. Надеялся уморить самого себя, думал, что, если истощусь физически, можно попробовать уничтожить розу проклятья. Но ничего,