Ставь на единорога - Наталья Сергеевна Филимонова

_________

…Если бы только я сама могла ответить себе четко на этот вопрос! По большому счету – я прежде всего рассчитывала, что, устранив (а точнее, использовав самостоятельно) возможные рычаги влияния на этого человека – от запугивания судьбой сестренки до соблазнения перспективами и возможностями – я смогу обезопасить от него мир. Вдобавок – я надеялась, что, находясь рядом, мы с большей вероятностью сможем вычислить, что именно произошло в наших прошлых судьбах и почему.

А если из угрозы Дорин Сабо превратится в союзника, это можно считать приятным бонусом.

– А вам, кэр Сабо, – взвешивая каждое слово, произнесла наконец я, – я даю карт-бланш. Однажды вы опытным путем наткнулись бы на способ расщепления потоков… спустя много лет и не имея никакой возможности применить этот способ для чего-то полезного. Я даю вам его сейчас. За нами с Ратко – теория и доказательства. За вами – практика. Вы, пожалуй, лучший механик-артефактор, какого мне когда-либо доводилось встречать, без шуток. И у вас первого в руках – инструмент, с помощью которого можно изменить мир. Творите.

– То есть, – недоверчиво начал он, – вы предоставите мне возможность фактически бесконтрольно работать с вашим еще не запатентованным открытием?

Я понимала его сомнения. Это был огромный риск для меня. Не думаю, что на такое пошел бы хоть кто-то из моих коллег.

Магическое патентное право – палка о двух концах, и для магов-практиков – в первую очередь именно изобретателей в области механики и артефакторики, да и алхимиков-исследователей – оно всегда было непреходящей головной болью. Разумеется, главная задача магического патента – защитить права изобретателя или первооткрывателя. Но есть и другая сторона вопроса: одновременно эта защита нередко тормозит прогресс.

Скажем, я в первой жизни открыла принцип расщепления потоков магии, а затем разработала и запатентовала метод такого расщепления. При этом я сама – не практик, я не занимаюсь непосредственно созданием механизмов и артефактов. А каждому, кто занимается и хотел бы использовать в своей работе мой метод, необходимо было мое разрешение с личным магическим оттиском. То есть маги даже с другого конца мира были вынуждены приезжать ко мне, рассказывать о своих проектах и просить разрешения. Каждый. И от каждого такого изобретения с использованием моего метода я вдобавок должна была получать отчисления при его коммерческом использовании. Наверняка без всех этих ограничений прогресс развивался бы куда более быстрыми темпами.

С другой стороны, магическое сообщество все равно ни за что не пойдет на то, чтобы отказаться от системы патентов. В конце концов, те же маги-практики защищают свои изобретения тем же способом.

Но здесь и сейчас мой метод еще не защищен патентом. Его вообще не существует для магической общественности. Что бы Сабо ни создал сейчас на его основе, он не обязан будет даже делиться со мной доходами. Более того – имей он прямо сейчас магическую лицензию, он вполне мог бы заявить о своем первенстве в моем же методе, попытавшись опередить меня.

При текущем раскладе сделать этого он, конечно, не может. Но может при желании подпортить мою репутацию после, уже получив лицензию, если заявит, что якобы был первым – и сможет в доказательство предъявить свои работы.

Я усмехнулась. Дорин Сабо принципиально не продавал никому права на свои изобретения. Да, это говорит о том, что у него есть собственные амбиции. Но не только об этом. Тот, кто так трепетно относится к собственным детищам, едва ли захочет прославиться за счет чужого.

А кроме того – у Дорина Сабо более чем достаточно собственных идей. Зачем ему присваивать чужие?

– Вы поняли все верно, – я уверенно кивнула. – Правда, как вы понимаете, будет считаться, что вы работаете под моим кураторством и научным руководством, в качестве стажера и в процессе подготовки к лицензионной комиссии. А сразу после получения лицензии сможете оформить патенты. Для начала на вашем месте я усовершенствовала бы ваш магофон. Подумайте – он может работать на любых расстояниях. Потом… впрочем, думаю, вы сами найдете, к чему можно приложить такие возможности.

Ответить Сабо не успел, поскольку в этот момент дверь лаборатории распахнулась, и в нее ввалился мой лаборант… правда, лаборанта я в нем опознала не в первую секунду. Ратко оказался до того пропылен, что даже приметная масть взъерошенных волос угадывалась не сразу, одежда в полнейшем беспорядке, сюртук местами порван, шейный платок сбился набок, а на лбу…

Недоверчиво присмотревшись, я едва удержалась от не слишком воспитанного замечания. А вот Дорин Сабо сдерживать себя не стал – присвистнул.

Это же не может быть… копыто, правда?

Увы, отчетливо отпечатавшийся на лбу след подковы – даже с проступающими гвоздиками! – практически не оставлял шансов воображению.

…Поразительно крепкая голова у моего лаборанта!

– Ясного дня, кэри Морриш! – привычно-жизнерадостно возвестил юноша и широко улыбнулся, похоже, искренне не замечая собственного вида. – Простите, я немного задержался на отработке в зверинце. Вы просто не поверите!..

– Кэр Милич, – осторожно начала я, – у вас на лбу… эээ…

– А, – парень, потерев лоб, махнул рукой. – Мы немного повздорили. Ерунда!

– С конем? – я приподняла бровь.

– И с ним тоже, – вздохнул Ратко. – Зато я теперь точно знаю, что был прав!

12.3

В чем был прав Ратко, он мне тут же немедленно и поведал, по обыкновению бурно жестикулируя и едва не подпрыгивая от восторга.

Как показало углубленное исследование – и только Ратко знает, чего это исследование стоило ему лично – у Белого Ветра действительно был собственный магический контур. Не внешний, не встроенный в генетическую структуру манипуляциями магов-анималистов – а свой, врожденный. Как у человека-мага, разве что очень слабого мага, слабее даже меня – поэтому его магический фон никогда и не привлекал внимания, воспринимаясь как остаточный от использованных защитных заклинаний.

Разница заключалась в отсутствии точки концентрации силы – магического источника, который позволяет человеку использовать магию сознательно. Фактически этот конь – природный живой артефакт с замкнутой структурой. На что он использует собственную магию – пока можно только предполагать. Возможно, например, он чуть быстрее других животных восстанавливается после травм. Или магия дает ему повышенную выносливость – не зря же он чемпион.

Проблема с его магической структурой в том, что она очень медленно восстанавливается. Как