Ставь на единорога - Наталья Сергеевна Филимонова

вес в научном сообществе. А у него – нет. И он официально работает под моим научным руководством. В этой ситуации, попробуй он уже после получения лицензии заявить свои права и присвоить что-то из моих разработок, он… вряд ли чего-то добьется. Вполне возможно, кто-то ему даже поверит. Вот только… все ученые мужи так делают. Присваивают чьи-то разработки, покупают изобретения у мастеров. Это в худшем случае слегка подмочит мою репутацию – и то в глазах очень немногих. Большинство будет уверено, что я и так слишком много сделала для мастера, у которого могла бы просто выкупить все.

На самом деле, конечно, все было не настолько просто… точнее, просто, но не лично для меня. Потому что в первой жизни моя репутация в научных кругах была абсолютно безукоризненна. Все знали, что свою теорию я действительно разрабатывала сама, что гениальна – именно я, а не кто-то, чьим положением я воспользовалась.

И лишаться этого мне не хотелось бы. Но… это скорее мои личные ощущения. На самом деле я действительно почти ничем не рисковала. И я все же надеюсь на порядочность и щепетильность этого мастера. Если мои надежды оправдаются, то и моей репутации ничто не угрожает. Если нет… что ж, фактически в моем положении все равно ничего не изменится.

Зато такой ход обеспечивал мне доверие Дорина Сабо. Никто не мог бы предложить ему больше, чем я.

А прямо сейчас Ратко Милич смотрел на меня каким-то новым, потрясенным взглядом.

– Вы…

Договорить он не успел. Потому что именно в этот момент раздался взрыв.

13.2

Всю свою жизнь (все свои жизни!) я считала технику безопасности при лабораторной работе перестраховкой. Ну что, в самом деле, может случиться такого при студенческих и аспирантских (да хоть бы и докторских!) опытах?

Оказалось, многое.

И оказалось, что обязательное надевание амулетов защиты от физических и алхимических воздействий при входе в лабораторию (даже если там планируется только помыть колбы!) – вовсе не пустая мера предосторожности. А еще оказалось, что окна в университетских лабораториях тоже заговорены на совесть – раньше я бы сказала, что избыточно.

При взрыве такой силы мы двое, сидящие на подоконнике, должны были бы попросту вылететь в окно третьего этажа спинами вперед – вслед за самим окном. Может быть, и выжили бы… кто знает.

Но в реальности именно окно-то и уцелело. Похоже, чары накладывались на стекла и рамы – так что разбить или вынести это окно стало практически нереально.

А вот прочность перекрытий осталась стандартной – тут в самом деле никто не рассчитывал, что проводимые на факультете теормага опыты могут пойти настолько не так, чтобы их снести.

Как бы там ни было, в первый момент анализировать происходящее было невыполнимо. Я просто почувствовала сначала, как меня резко вжало спиной и затылком в стекло. В лицо полетели какие-то обломки – и осыпались, остановившись в ладони от меня. Сработала стандартная защита. А потом мир рухнул на меня сверху…

Как впоследствии оказалось – не совсем, конечно, мир. Всего лишь потолок. Впрочем, под ногами тоже что-то дрогнуло и поплыло в тот же момент.

И спасло нас с Ратко как раз окно – заговоренное на совесть и упавшее в итоге наискось над нашими головами.

Кажется, на пару секунд я все же потеряла сознание. Потому что отчетливо потом могла вспомнить только эти первые секунды, грохот, что-то, летящее в лицо. И еще руки, схватившие меня и рывком стащившие с подоконника. А потом сразу – почти полная темнота, крохотный огонек над лицом и встревоженный голос Ратко Милича, трясущего меня за плечи:

– Кэри! Кэри Морриш!

Я судорожно вдохнула и тут же закашлялась – воздух оказался наполнен какой-то мелкой пыльной взвесью.

– Я… кх-х… в порядке, – прохрипела наконец, открывая глаза.

Ратко, облегченно выдохнув, тут же чуть отстранился. Впрочем, выдержать приличную дистанцию у него сейчас все равно не было шансов.

Прямо над нами, упираясь в устоявший подоконник, наискосок стояло окно. Сквозь стекло в свете огонька над ладонью Ратко видны были какие-то насыпавшиеся сверху обломки.

Я попробовала пошевелить руками и ногами. Я лежала, скрючившись, под подоконником – а рядом, в такой же неудобной позе, опираясь на локоть одной руки и почти нависая надо мной, согнулся мой лаборант.

Кажется, все цело. Несколько ушибов и саднящий затылок – ерунда при таких обстоятельствах. Будь благословенна типовая лабораторная защита! Покосилась на Ратко. Кажется, он тоже цел, судя по тому, как ерзает, да еще и поддерживает огонек.

Значит, действительно все в порядке.

– Нас отсюда скоро выкопают, – констатировала я то, в чем не сомневалась. – Интересно, насколько пострадал корпус?

– Кэри Морриш! Клянусь, это не я! Я все правильно! Я… вы же не думаете, что это я?!

Голос студента был таким отчаянным, что захотелось рассмеяться.

Вообще-то… эпицентром, несомненно, была колба, оставленная на нагревательной плите – это я успела точно увидеть. Это она взорвалась – и вызвала магическую волну, с которой уже прореагировали другие ингредиенты, хранящиеся в лаборатории.

Вот только я точно знала, что ингредиенты, запланированные для сегодняшних опытов, попросту не могли дать такой реакции – ни при перегреве, ни при нарушении пропорций… да я вообще не могла представить, что ее могло дать! Должен был получиться магически инертный состав. Инертный! А здесь… такое чувство, будто готовился, наоборот, магический усилитель, в который бросили файербол.

В принципе, самым простым и очевидным было бы предположить, что это именно лаборант сделал что-то не так. Перепутал компоненты, к примеру. Добавил что-то не то, сильно превысил дозировку, неверно смешал, неправильно вплел магическую компоненту…

Действительно очевидно. Особенно когда речь идет о студенте, знаменитом своей способностью устроить светопреставление на ровном месте.

Вот только… Ратко Милич доучился до четвертого курса анималистики по стипендиальной программе. Это значит, что в числе прочего три года он каждый семестр сдавал основы алхимии и зельеварения только на отличные оценки. И едва не отчислили его за незачет по другому предмету. А за лабораторным столом он действительно знал, что делать.

Да, строго говоря, не рекомендуется отходить от нагревательной плиты в процессе приготовления зелья. Может быть даже, стой Ратко над колбой и следи за ней неотрывно, он успел бы заметить, что реакция идет неправильно, и остановить ее…

Вот только в реальности никто этого правила не придерживается –