Брачный приговор - Натаэль Зика

«Будить жалко, но у меня нет времени ждать, когда девочка сама проснётся. Через час — много — через два Виллем будет здесь. К этому моменту мы должны оказаться как можно дальше отсюда. Я задам ей несколько вопросов, а потом велю Гайко забирать обеих женщин и уезжать всем в деревню. Сам отправлюсь в Сафир — к Лари. Надеюсь, мерин успеет хоть немного отдохнуть, потому что другую лошадь мне взять неоткуда, а на своих двоих я попаду в графство только к ночи. Если раньше меня не перехватит Виллем…»

Он толкнул дверь.

В комнатке царил полумрак — только тусклый световой шарик под потолком разгонял темноту.

Девушка спала.

Граф шагнул к кровати, намереваясь разбудить её. Наклонился, протягивая руку…

И замер.

Что-то было не так.

Он смотрел на неё и не мог понять, что именно его тревожит. Спящая, как спящая. Худая, бледная, лицо в синяках и ссадинах. Волосы неопрятными прядями разметались по подушке.

И вдруг — будто молния ударила.

Какое-то неуловимое беспокойство. Ощущение, что где-то он уже её видел.

«Я и мог, просто не обращал внимания, — попытался сам себя успокоить. — Мало ли девушек и девочек в деревнях? Никогда ни на кого не засматривался, но эта могла однажды случайно попасться на глаза. Я забыл, а мозг запомнил. Вот и сигналит, что…»

Он наклонился ниже и, не отрывая взгляда от лица поселянки, щёлкнул пальцами, заставляя световой шар прибавить яркости.

Лита, как могла, отмыла находку от грязи, но не дочиста. И коротко обрезанные волосы девушки по-прежнему напоминали сосульки.

Арвид скользнул по девушке взглядом, мельком отметив, что отдых пошёл ей на пользу. Синяки никуда не делись, конечно, но стали менее яркими, а ссадины подсохли и покрылись корочкой.

«Эх, настойку я на себя извёл, — с сожалением подумал граф. — С ней бы заживление пошло быстрее! Но без помощи девясила я из той клетки точно не выбрался бы, а девушке помогут в деревне!»

Он передвинул шар, направляя его свет прямо на спящую.

Тонкий нос, линия губ, изгиб бровей…

Девушка поморщилась и вдруг распахнула глаза.

Расфокусированный взгляд поселянки медленно скользил по потолку и стенам, не задерживаясь ни на одном месте.

Но не это едва не вышибло из графа дух, не беспомощность и уязвимость девушки, а осознание, что он видит перед собой не незнакомую поселянку, а…

— Нет, — прошептал он одними губами. — Не может быть…

Сердце сделало кульбит и рвануло вскачь — он выловил в реке и принёс в охотничий домик ту, которую брат поклялся покарать за смерть Милитты. Ту, которую он, Арвид, тайно, стыдно, отчаянно всё это время хотел забрать себе.

Избитая, остриженная, изменившаяся настолько, что он с трудом её узнал…

Но всё-таки это была она — Илларита де Сафир!

— Духи предков… — выдохнул граф. — Это вы, Лари! Как же вы оказались в реке? Неужели Виллем уже пытался вас убить?! Но тогда почему вчера он…

Графиня замерла. Через мгновение в её глазах мелькнуло узнавание, затем — неверие, а следом такой дикий, первобытный ужас, что Арвид отшатнулся, будто его ударили.

И мир рухнул для них обоих.

— Вы!? — выдохнула девушка, спустя несколько ударов сердца. И попыталась отползти от него подальше, исчезнуть или провалиться сквозь кровать. — Нет! Нет-нет-нет!

— Илларита, подождите… — он попытался её остановить, успокоить.

— Не прикасайтесь ко мне! — леди вскрикнула с таким страхом, что у него перехватило горло. — Не подходите! Вы такой же! Вы оба! Вы… вы…

Слова кончились. Она смотрела на него, как на величайшее зло. И принять такое было невыносимо — похоже, бедняжка не видела разницы между собственным супругом и его младшим братом.

— Леди Илларита, — повторил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Я не сделаю вам больно. Я…

— Вы меня обманываете! — выкрикнула она. — Все вы врёте! Ваш брат клялся, что будет заботиться, а сам… сам… Дедея… Ребёнок!

Она осеклась, всхлипнула и замолчала. Только продолжала смотреть на него волком — затравленным, но готовым защищаться до последнего. И дорого продать свою жизнь.

«Она здесь. Она у меня в доме. Я спас её. Держал на руках. Принёс сюда. И всё это время не понял, не почувствовал, что это она…»

Арвид стоял, не зная, что делать. В голове было пусто, мысли разбегались, и он не понимал, за что хвататься.

Графиня напугана, это понятно. Она нуждается в покое и присмотре лекаря — это тоже очевидно. А ещё над ними обоими висит угроза в виде разъярённого герцога.

Если Илларита продолжит от него шарахаться и не начнёт хоть немного доверять, они рискуют-таки попасться к Виллему в руки!

И тогда… Тогда их уже ничто и никто не спасёт. Потому что каждое графство, герцогство, эмират или княжество — это отдельное, полностью независимое государство. Со своими законами и своим правителем, чья воля в пределах его вотчины непререкаема. Он может миловать и карать, назначать наказание и приводить приговор в исполнение — никто не будет вмешиваться или оспаривать его право.

Им нужно как можно скорее убираться из герцогства Эмер, в идеале — в графство Сафир! Но подойдут и другие варианты — в качестве временного укрытия, разумеется.

— Леди Ларита, — снова начал он, делая осторожный шаг. — Послушайте меня. Я вам не враг. Я…

— Вы — брат моего мужа! — последнее слово она выплюнула, как ругательство. — Вы такой же, как он! Надеетесь добить, раз обрыв и река не справились?

И тут она осеклась.

— Кулон… Вы забрали у меня кулон? Или… О!!! — простонала, закрывая лицо руками. — Я его потеряла!

Последнюю фразу она прошептала.

— Кулон Милитты? — переспросил Арвид. — Нет, он был при вас.

— Что?! — она подняла голову.

— Я его узнал и забрал, чтобы вернуть Виллему, — продолжил граф. — Вчера утром мы с ним встретились, и я отдал украшение.

— А я… — голос Иллариты дрогнул. — Вы рассказали ему обо мне?

— Нет, — ответил граф. — Я ведь думал, что нашёл бедную поселянку, которая едва не утонула, пытаясь вытащить из реки чужой камень.

— Значит, Виллем думает, что я по-прежнему у отца, — пробормотала она себе под нос.

И вдруг глаза Иллариты на мгновение округлились, словно она вспомнила о чём-то по-настоящему важном. Девушка тут же подняла руку и посмотрела на запястье.

Потрясённо вздохнула.

Потом пальцами второй руки потёрла то место, где раньше была брачная метка.

И рассмеялась.

— Я свободна! — произнесла Лари, и в голосе её звенело такое ликование,