Брачный приговор - Натаэль Зика

Арвид старался выбирать путь ровнее, но в чаще, где корни деревьев вздымались над землёй, точно чьито скрюченные пальцы, сделать это было не так уж и легко. А отмели, такие удобные для ходьбы, не тянулись непрерывно: там, где сухая полоска обрывалась глубокой водой, путникам приходилось снова углубляться в лес, продираясь сквозь заросли папоротника и орешника.

Граф то и дело оглядывался — проверить, как там его подопечная: не упала, не побледнела ли ещё больше? Только обморока ему тут и не хватало!

Но девушка держалась и изо всех сил старалась не показать, насколько она устала.

— Скоро река повернёт, — произнёс Арвид, когда лес начал редеть, пропуская к тропе солнечные лучи. — Там уже выход к тракту.

— Пойдём дальше по нему? — в голосе леди мелькнула тревога.

И она вскинула голову, всматриваясь в просвет между деревьями.

— Нет. Срежем через старую лесопилку, — ответил мужчина, успокаивающе поглаживая коня по шее. — Там есть старая дорога, которая ведёт почти к самой границе. Сейчас по ней редко кто ездит, и я надеюсь, что нам повезёт, и мы никого не встретим.

Через час, когда солнце поднялось уже довольно высоко, пробиваясь сквозь листву и ложась на тропу золотистыми пятнами, они снова остановились.

Конь тяжело водил боками, наклонял голову вниз, всячески показывая, что ему требуется передышка.

— Привал, — буркнул Арвид.

Он шагнул к девушке, собираясь помочь ей спешиться, но не успел — Илларита сползла с коня сама. Однако стоило её ногам коснуться земли, как они тут же подкосились — мышцы, одеревеневшие от долгого сидения, отказались держать.

Граф едва успел подхватить леди под локоть, чувствуя, как та вся дрожит от напряжения.

— Просто ноги затекли, — пробормотала Лари, выпрямляясь и пытаясь высвободиться. — Всё в порядке.

— Конечно, — он не стал спорить, но руку не убрал, пока не убедился, что девушку больше не качает.

Она сделала шаг, другой — и действительно пошла ровнее, разгоняя застоявшуюся кровь.

— Мне нужно пройтись. Размяться. Снизим скорость и продолжим путь, — предложила она. — Да после работы лошадь положено выхаживать. Пусть шагает потихоньку и заодно отдыхает от ноши.

И они пошли рядом — медленно, как на прогулке, хотя оба понимали, что это не далеко не прогулка, а гонка наперегонки со смертью.

Арвид отпустил повод, позволяя мерину идти свободнее, и тот немедленно этим воспользовался — наклонил голову и принялся на ходу щипать траву, с аппетитом вытягивая губы навстречу сочным стеблям.

Граф двигался с той стороны, где лес подступал к тропе вплотную. Ветки, казавшиеся сплетёнными в одну непролазную стену, то и дело хлестали его по плечам, но он не уклонялся, а придерживал их, не позволяя ударить по Илларите.

Она это заметила. Сначала краем глаза, потом повернула голову и увидела, как граф стоически принимает на себя удары, которые неминуемо достались бы ей.

— Я не разобьюсь, — сказала тихо, и в голосе её прозвучала не гордость, а благодарность. И завуалированная просьба больше не закрывать её от веток.

— Знаю, — ответил он, отводя очередную ветку. — Но даже камень может не выдержать, если его ударить много раз.

Так они прошли ещё с полверсты, а потом Илларита спросила:

— Вы всё время после нашей… свадьбы жили в этом лесу?

— Нет, — ответил Арвид, раздвигая заросли папоротника, чтобы ей было проще пройти. — Я несколько недель путешествовал, а вернулся только за день до того, как нашёл вас. И поскольку в замок меня, по понятным причинам, никто не приглашал, а чужие дома мне до смерти надоели, я решил какое-то время пожить в охотничьем домике. Это было любимое место нашего отца. Здесь он учил нас с братом охотиться, — граф запнулся, вспомнив, что «брат» для неё — не просто слово, а человек, который плохо с ней обращался и пытался уничтожить. — В детстве мы много времени проводили в этих местах.

— И вы знаете каждую тропу?

— Почти, — он позволил себе короткую усмешку. — Некоторые уже заросли, некоторые изменили направление. Но те, что ведут к границе, я ни с чем не спутаю.

Она помолчала, глядя вперёд, туда, где сквозь стволы уже угадывался просвет.

— Вы думаете, Виллем уже проснулся?

— Уверен в этом, — ответил Арвид, и голос его стал жёстче.

Она не вздрогнула, не ахнула. Только сжала губы плотнее и пошла быстрее, ведь каждый шаг приближал беглецов к спасительной границе.

К полудню, когда солнце достигло зенита и залило лес ярким, почти ослепительным светом, они добрались до старой лесопилки.

От неё заброшенная дорога, заросшая кустарником и молодыми берёзками, выходила на широкий просёлок. А тот вёл прямо к границе с графством Сафир. До спасения оставалось ходу не больше часа, а если прибавить, то и того меньше.

— Небольшой привал, — сказал Арвид, останавливаясь на опушке и оглядывая окрестности. — Дальше до самого рубежа идёт открытая местность. Нам придётся преодолеть остаток пути быстро и без остановок, поэтому перед броском нам не помешает передышка.

Илларита без сил опустилась прямо на траву и мысленно порадовалась, что на ней не юбка или платье, а штаны из плотной ткани.

Арвид же окинул спутницу внимательным взглядом и мысленно констатировал — девушка на пределе своих возможностей.

Лицо Иллариты, осунувшееся и бледное, покрылось испариной, губы потрескались, а ноги явно были уже стёрты до крови… Но, как ни странно, она не жаловалась, только опёрлась спиной о ствол ближайшего дерева, стараясь не показывать слабости.

— Я дойду! — с нажимом произнесла она, правильно считав взгляд мужчины. — Я сильнее, чем вы думаете!

— Не сомневаюсь, — он не стал настаивать, решив пощадить её гордость. — Но коню нужно с полчаса на отдых, а вам — выпить воды и чем-нибудь подкрепиться.

Затем он развязал сумы, доставая фляги, хлеб, мясо, сыр. И, осмотрев окрестности, показал на поваленное, заросшее мягким зелёным мхом дерево.

— Перейдите туда. На земле лучше не сидеть — тут водятся змеи.

Илларита горной козочкой взвилась в воздух, забыв об усталости и больных ногах, и стремительно переместилась на бревно, с опаской поглядывая туда, где только что сидела.

Но никаких змей там, к счастью, не обнаружилось.

С облегчением выдохнув, она взяла флягу и медленно, маленькими глотками, принялась утолять жажду, чувствуя, как прохладная жидкость возвращает к жизни пересохшее горло.

А потом, окинув взглядом импровизированный стол, потянулась к снеди и, словно была хозяйкой на званом обеде, отломила от ломтя хлеба половину, положила сверху мясо и всё протянула графу.

Вторую половину хлеба, увенчав его сыро, Лари взяла себе.

— Приятного аппетита, милорд!

И с удовольствием откусила.

Граф несколько секунд внимательно смотрел на