Брачный приговор - Натаэль Зика

— Спасибо. После матери вы — первая женщина, которая по собственной инициативе проявила ко мне заботу. И вам — приятного аппетита, леди!

В его голосе прозвучало что-то, чего она не ожидала услышать — не благодарность даже, а удивление. Будто он и сам не ожидал, что кто-то станет делить с ним последнее.

Ларита коротко улыбнулась в ответ, не зная, как реагировать.

Некоторое время они ели молча, но тишина эта не тяготила. Где-то в ветвях перекликались птицы, мерин мерно жевал траву, а солнце, пробиваясь сквозь листву, рисовало на земле причудливые узоры.

— А вы знаете, что хлеб с кем попало не делят? — тихо произнёс Арвид, отламывая от своей порции очередной кусочек.

Ларита подняла на него глаза, заинтересованная.

— Если двое преломили один ломоть на двоих и съели его вместе, то это значит, что они полностью друг другу доверяют. И впредь между ними уже не может быть злого умысла, — продолжил он, глядя куда-то в сторону. — Говорят, кто с тобой разделит кусок хлеба — тому уже нельзя причинить вреда, хоть бы и пришлось много лет спустя встретиться вновь.

И снова откусил от импровизированного бутерброда.

— Хлеб делить — душу открывать, — добавил граф через пару мгновений, будто освежая в памяти услышанную ещё в детстве истину.

И улыбнулся.

— Так и на трактах издавна повелось, — произнёс, прожевав очередную порцию. — Даже воры и лиходеи чтут этот обычай. Поделишься хлебом — примешь человека в свой круг. А откажешь — значит, не доверяешь.

Ларита задумчиво кивнула, медленно пережёвывая свой кусок. Небольшая, почти незаметная пауза придала моменту ещё больше значимости — словно она обдумывала не просто слова, а их скрытый смысл и древнюю мудрость.

— Значит, теперь мы — товарищи? — и в голосе её прозвучало не столько удивление, сколько тихая, осторожная надежда.

— Думаю, мы ими стали ещё раньше, — Арвид посмотрел на девушку долгим взглядом, в котором смешались усталость, благодарность и что-то ещё, чему он не решался дать имя. — Когда я нашёл вас на берегу. Когда вы доверились мне, несмотря на то, что я его брат. А этот хлеб просто закрепил и поставил точку.

Она не отвела глаз, и в этом немом признании было что-то, что связывало их крепче любой клятвы.

— Тогда за товарищество, — сказала она, поднимая флягу с водой.

Он поднял свою, коснулся краем её фляги.

— За дорогу, что нас ждёт, — ответил он. — И за то, чтобы мы прошли её до конца.

Они сделали по глотку, и в этот миг, под сенью старого леса, среди вековых стволов и птичьего щебета, родилось что-то новое — то, что не нуждалось в словах и не требовало подтверждения. Просто было.

Глава 19

Некоторое время они снова ели молча, прислушиваясь к шорохам леса. Где-то неподалёку зашуршала мышь, перекликнулись совы.

А потом Илларита произнесла, глядя не на графа, а куда-то в сторону, туда, где за деревьями угадывалась спасительная граница.

— Арвид…

Он повернул голову.

— Спасибо, — произнесла она просто.

И в этом коротком слове прозвучало всё: и благодарность за спасение, и признание его правоты, и — кажется — что-то ещё, чему он не решался дать имя.

Он хотел сказать что-то вроде «не за что» или «это меньшее, что я могу сделать», но слова застряли в горле, не в силах передать того, что накипело на сердце. Вместо этого он просто кивнул и отвернулся, делая вид, что проверяет, чем занята лошадь.

Они просидели так ещё с четверть часа — молча, но не в тягостной тишине, а в той, что бывает между людьми, которые понимают друг друга без слов.

Потом Илларита встала — сама, без помощи, опираясь на корявый ствол.

— Пора.

Арвид вскочил, подхватил сумы, поправил попону.

— Теперь мы сядем на лошадь вместе.

— Но…, — начала она, глядя на усталого мерина, на его поникшую голову. — Конь не выдержит двоих!

— Отрезок до границы — самый опасный, — перебил он, и в его голосе прозвучала непреклонность, не терпящая возражений. — У нас нет выхода, леди! Пожалеть лошадь — почти наверняка попасть в руки его светлости.

Девушка вздохнула и погладила коня по шее.

— Обещаю, — продолжил граф, — если он довезёт нас и не упадёт по дороге, ему больше никогда не придётся работать! Я оплачу его содержание до конца жизни, чтобы мерин ни в чём не знал недостатка. Чтобы вволю ел лучшее сено и овёс, пил родниковую воду, гулял на огороженном лугу и жил в тёплой конюшне.

Она хотела возразить, но посмотрела на него — на его осунувшееся лицо, на тени, залёгшие под глазами, на плотно сжатые губы — и кивнула.

— Хорошо, — она положила ладонь на тёплую конскую морду. — Прости нас, милый. И потерпи ещё немного, пожалуйста! Совсем чуть-чуть, а потом ты сможешь отдохнуть…

Конь, будто поняв, тихо всхрапнул и мотнул головой.

— Я сяду впереди, — сказал Арвид, вскакивая на спину лошади и протягивая ей руку. — Держитесь за меня. И не смотрите по сторонам.

Илларита ухватилась за его ладонь, подтянулась, перекинула ногу. Мерин на мгновение присел под двойной тяжестью, но устоял.

— Но, пошёл! — тихо скомандовал Арвид, и конь, собрав последние силы, шагнул вперёд.

Открытое пространство встретило их холодным ветром и светом Дневного Ока, который заливал окрестности. Беглецы оказались, как на ладони.

Впереди, совсем близко, простиралась полоса тракта, которая доходила до подъёмного моста, в данный момент опущенного. Перед ним виднелись два пограничных артефакта и фигуры стражей, которые обычно и приводили в действие работу подъёмного механизма. Ещё дальше — Илларита не видела отсюда, просто знала — снова тянулась серая лента такта, убегая вправо — в обход домов приграничного поселения.

Рубеж. Спасение.

Арвид пришпорил коня, заставляя его перейти с шага на рысь, а потом подняться в галоп.

— Держитесь! — крикнул ей граф.

И Илларита вцепилась в его пояс, прижимаясь щекой к спине.

Мерин скакал, тяжело дыша, бока его ходили ходуном, копыта глухо стучали по земле. Время от времени он спотыкался, и каждый раз у леди обрывалось сердце.

Но пожилой конёк каждый раз каким-то чудом справлялся, выравнивался и бежал дальше.

— Ещё немного! — крикнул Арвид. — Ещё чуть-чуть!

Шлагбаум приближался. Илларита уже различала лица стражников, которые, заметив странного всадника, вышли навстречу и приготовились активировать пограничные столбы и поднять мост.

— Это я! — закричала девушка, не дожидаясь, пока мерин доскачет до границы. — Леди Илларита. В стороны!

Видимо, стражники каким-то чудом её узнали, потому