Тебе никто не поверит - Майарана Мистеру

Мы помолчали. Вода тихо толкалась о бортики. Усталость навалилась разом, вся, накопленная за эти сумасшедшие дни. Гудели ноги, ныл локоть, за который меня хватал высокий стражник, слипались глаза. Горячая вода убаюкивала, и где-то на краю сознания мелькнула совершенно дикая мысль, что вот так, в этом пару и тепле, можно было бы просто уснуть. Я отогнала её вместе со всеми остальными дикими мыслями этой ночи. Очередь из них выстроилась уже приличная.

— Мне нужно домой, — сказала я наконец. — Как-то. А я вся мокрая.

— М-м. — Он снова прикрыл глаза, и уголок его рта пополз вверх. — Мне, признаться, приятно об этом думать.

— О чём?

— О том, что ты вся мокрая.

Я честно, несколько долгих мгновений пыталась понять, что он имеет в виду.

Не поняла.

В том, что я вымокла до нитки, не было ровным счётом ничего приятного, и приятного для него я здесь тоже не видела. Наверное, он просто потешался над тем, как я барахталась. В его голосе, впрочем, было что-то такое, отчего щёки у меня всё-таки потеплели, хотя причины этому я тоже не нашла.

Разбираться я не стала. С этим существом чем меньше разбираешься, тем целее.

— Отпустите меня. Немедленно.

— Как скажете, госпожа.

Руки на моей талии разжались, и от внезапной свободы я едва снова не ушла под воду. Выбиралась я позорно долго. Мокрое платье весило, кажется, больше меня самой, плащ тянул на дно, как утопленника, и на мраморный бортик я выползла с грацией мешка с мукой. Встала. С меня ручьями стекала вода, собираясь на тёплом полу в целое озеро.

Рэйнд наблюдал за этим из бассейна с нескрываемым удовольствием.

— Сейчас, — сказал он, отдышавшись, и потёр лицо ладонью. — Переведу дух и высушу твою одежду. Постой пока так.

Я посмотрела на него внимательнее. На серую бледность, проступившую даже сквозь пар. На то, как тяжело лежат его руки на бортике. На то, каких усилий ему стоило держать голос ленивым и лёгким. За эту ночь он сделал столько, сколько ни один маг пустоты за все годы жизни не сделает.

— Не нужно, — сказала я. — Вода стечёт. Доберусь так.

— Через весь город. Пешком. В мокром платье, по ночному морозцу. — Он хмыкнул и тяжело поднялся из воды. — Я понимаю, маленькая леди, что весь ваш мир четыреста лет считает меня злом во плоти. Но не настолько же злом.

Он выбрался из бассейна одним длинным движением, и вода схлынула с его чёрной рубахи как-то сразу, вся, словно ткань просто передумала быть мокрой.

Со мной такого фокуса не произошло. Я стояла у лампы и увеличивала размер лужи своим платьем.

Как я буду добираться домой, я действительно не представляла. Пешком через полгорода в мокром платье, мимо патрулей, к рассвету, когда конюх обнаружит пропажу Литары и, возможно, поднимет крик. Об этом я старательно не думала.

Рэйнд подошёл ко мне. Близко, ближе, чем позволяли приличия, впрочем, о приличиях этой ночью вспоминать было уже смешно. Я задрала голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и хотела отступить.

Не успела.

Он поднял руку и указательным пальцем легко коснулся моего лба. Прикосновение было прохладным и коротким, как капля. Я так растерялась, что даже возмутиться не успела, как платье на мне стало сухим, а за моей спиной уже знакомо треснул воздух.

Как это случилось, я могла только гадать. Может быть, он подсмотрел дорогу в моей памяти, как подсматривают адрес на конверте. Может быть, что-то совсем другое, чему в нашем языке и слов не придумали. Спросить я не решилась. У этой ночи и без того накопилось слишком много вопросов, которые я собиралась задавать дозированно и чуть позже, когда мысли перестанут скакать в голове, как сумасшедшие блохи.

Посреди купальни, между лампой и бортиком, висела дуга черноты. Из неё тянуло знакомым запахом. Лавандовой водой, которой Деб протирала мои подоконники. Пахло домом.

Моей комнатой.

— Как... — начала я.

— Иди, — усмехнулся Рэйнд, хотя в голосе сквозила усталость. — И больше не смей разгуливать по ночам, маленькая леди. Иначе мне придётся наказать тебя за плохое поведение.

— Вы не в том положении, чтобы...

— Иди, — повторил он мягче, но спорить расхотелось окончательно.

Наказать. За плохое поведение. Меня, наследницу дома Ваэль, отчитали, как нашкодившую семилетку, и пообещали наказание. Возмутительнее всего было то, что возмутиться по-настоящему у меня не получалось. Щёки горели, и я очень надеялась, что в полумраке этого не видно.

Я не нашлась с ответом. Я даже спасибо не сказала. Просто подобрала уже сухой подол и нырнула в черноту, зажмурившись и не дав себе времени передумать.

Один удар сердца.

И мои ноги встали на ковёр собственной спальни.

Знакомая темнота, знакомое окно с щербатой луной, приоткрытая дверца гардероба, из которого я вечность назад вытаскивала самое тёмное платье. С тех пор прошло всего несколько часов. В это не верилось совершенно. За спиной тихо, почти беззвучно схлопывалась чёрная дуга. Я обернулась и смотрела, как тьма сжимается в трещину, трещина в нить, нить в ничто.

И только когда стена стала просто стеной, я позволила себе выдохнуть.

Дом спал. За дверью стояла глубокая, ватная тишина, только где-то внизу размеренно тикали напольные часы, отмеряя остаток этой невозможной ночи.

Деб я заметила не сразу. Она спала в моём кресле у окна, свернувшись калачиком, и худая рука её свешивалась с подлокотника. Значит, калитку она заперла, вернулась и караулила меня здесь.

Будить я её не стала. Утром проснётся, увидит меня в постели, целую и невредимую, и успокоится.

Стараясь не шуметь, я стянула с себя платье, скатала его вместе с плащом в тугой ком и затолкала на самое дно гардероба, за зимние меха. Платок Деб положила перед ней на столик.

Колени подогнулись сами. Я легла на кровать, прижала ладони к лицу и лежала так долго-долго, слушая тихое дыхание Деб и то, как глупо колотится сердце.

И колотилось оно совсем не от страха.

Глава 10

Уснуть мне так и не удалось. Стоило закрыть глаза, и темнота под веками услужливо подсовывала то фонари в конце квартала, то два неподвижных силуэта на мёрзлой грязи, то чёрные глаза с двумя крошечными огоньками. Под утро я оставила попытки и просто