Убей любимых - Л. Э. Харпер

– Тьма изменила и изломала меня так, как я никогда бы не смог вообразить. Но она гнила у меня в душе все то время, что мы друг друга знаем, так что, полагаю, ты прав.

У меня сжимается сердце. Мне знакомо это чувство.

– Я знала о магии Цендриона, – говорю я, – но еще столько всего не знаю об этом мире. Сказания о Венце Мира тому пример. – Я смотрю на дракона. – Вероятно, ты можешь рассказать об этом больше, чем я, если, конечно, ты не против.

Цендрион склоняет голову и начинает.

– В давние времена Солера была бесплодной, лишенной жизни и магии планетой. Миновали эпохи, и на северном полюсе воздвиглись двенадцать монолитов, содержавших в себе все виды стихийной энергии. Затем монолиты раскололись, выпуская силы на свободу. Эти магические энергии смешались, создав основу для жизни. Каждая стихия породила живых существ. Среди них не было созданий более сильных и разумных, чем огненные драконы.

В напевный голос Цендриона закрадываются горделивые нотки.

– Наши древние драконьи предки хотели понять вселенную, разгадать ее тайны, – продолжает он. – Они полетели по следам магического излучения к северному полюсу и нашли Венец Мира. Там они побеседовали с двенадцатью монолитами, ища ответы. Монолит Светомагии так восхитился их тягой к знаниям, что даровал им свою силу, заменив огонь в их душах на свет.

Эта часть легенды мне знакома. Она из ненаписанного объяснения того, почему Кайла заклинает светомагию. Я собиралась рассказать о ее связи с Венцом Мира, но не смогла найти в книгах подходящего места.

– Несколько тысяч тысячелетий спустя появился Залор. – Теперь голос Цендриона становится зловещим. – Когда-то он был простым смертным – человеком, влачившим ужасную и безрадостную жизнь. Он ненавидел Солеру и мечтал получить силу, что позволила бы ему перекроить ее в соответствии с его извращенным пониманием совершенства. Он искал и нашел Венец Мира, и связал свою душу с Монолитом Темномагии. Таким образом, он выкрал божественные силы и стал Лордом Теней.

Нервы у меня звенят. Ни одна из этих подробностей судьбы Залора не оформлялась у меня в голове, но сейчас, когда они оседают в моей умирающей душе, во мне разгорается уверенность. Это больше, чем легенда. Это правда. Мой путь снова озаряется. Я заявляю:

– Мне тоже нужно найти Венец.

Как и древние драконы, я уверена, что отыщу там ответы.

Постный взгляд, которым меня одаривает Рекса, настолько для нее типичен, что я с трудом скрываю улыбку.

– Тебе не обязательно идти.

Я бы никого не обрекла на такой путь, особенно тех, чьи жизни пытаюсь спасти.

Она усмехается.

– Ага, я останусь тут бить баклуши, пока ты будешь героически путешествовать. Очень на меня похоже.

Ашер, благослови его боги, шагает вперед, чтобы поддержать меня.

– Я пойду за тобой, Кайла. Если ты веришь, что это выход, то и я.

– Как по мне, так откровенный бред, – говорит Рекса, – но не более бредовый, чем все остальные твои выдумки, я полагаю.

Я должна сказать им «нет», должна заставить их остаться здесь, в безопасности. Нам придется преодолеть неизведанные земли и столкнуться со смертоносной тайной магией.

Но я слаба. Слаба и, наверное, слишком опутана своими книжными фантазиями. Это ли не безупречная мечта? Отправиться в героическое путешествие с моими любимыми созданиями? С теми, кто, возможно, начинает любить меня за то, какая я есть?

Мы трое как один смотрим на Валена. До сих пор тот стоял неестественно тихо.

– Что думаешь? – спрашиваю я.

– Я тебе доверяю, – отвечает он просто.

Эти слова меня добивают. Я не решаюсь говорить, потому что губы у меня дрожат. В уголках глаз покалывает теплом.

– Значит, решено. – Рекса хлопает в ладоши и потирает чешуйчатые руки. – Когда отправляемся?

Глава 14

– Не знаю, почему, – говорит Рекса язвительно, – но я думала, твой грандиозный план предполагает что-то более увлекательное, чем научная работа.

Я прячу улыбку, внимательно листая очередной учебник.

– Приключение не должно целиком состоять из безумных событий и леденящих сердце битв. В хорошей истории есть и спокойные части.

– В скучной истории, может, и есть, – ворчит она, слоняясь вдоль рядов стеллажей и выдергивая случайные книги с мраморных полок.

– Нужно время на развитие персонажей, – говорю я, вглядываясь в потрепанные страницы.

У элдрианцев вместо букв руны (которые я заучила), но язык у нас одинаковый. То, что элдрианский – тот же американский английский, – сущая бессмыслица, но я не хочу задумываться о подоплеке этого странного совпадения.

– Суть Пути Героя, помимо прочего, в том, что в процессе герой меняется. Иначе зачем это все?

– А жанр у нас тоже поменялся? – Голос Рексы доносится до меня из соседнего ряда. Я слышу, как она бесцеремонно роется на стеллажах. – С боевика на сонное царство?

Ее ожидаемое угрюмое ворчание отвлекает. Не потому что не нравится мне, – а потому что из-за нее я смеюсь вместо того, чтобы работать. А читать с другим алфавитом и без того непросто.

– Что-нибудь есть?

Шепот тихий, но заставляет меня вздрогнуть. Я резко оборачиваюсь к Валену, чуть не уронив древнюю книгу.

– Не подкрадывайся ко мне, – шиплю я. – У меня тревожность зашкаливает. Ты мне так остановку сердца устроишь.

– Это в мои планы не входило. Я стараюсь сохранять твое сердце в рабочем состоянии.

Я щурюсь на него в сумраке. Уже поздно, в императорской библиотеке пусто. Дневные светильники погасли, ночные – инфракрасные шары, зависшие в воздухе и легонько колеблющиеся, как пузырьки в глубоководном морском течении, – заливают помещение рубиновым светом.

Его лицо никак не выдает его мыслей. Я не могу даже догадываться, что он подразумевал.

– Продвигается медленно, – делюсь я, уводя разговор подальше от непростой темы моего сердца. – Пока у меня есть только догадки. Я ищу все возможное о Венце Мира.

– Вот тебе и заявления о том, что ты все знаешь о Солере.

Теперь мягкое поддразнивание в голосе Валена уже ни с чем не спутать. Я шутливо пихаю его:

– Заткнись и помогай искать.

– По данным командования, я сплю в своей комнате. – Он тянется за ворохом свитков на верхней полке и снимает их. – Помогу, чем смогу.

– Спасибо, – говорю я, возвращаясь к изучению страницы.

И только тогда понимаю, насколько эти слова нехарактерны – не для Кайлы, а для меня. На Земле я всегда отказывалась от помощи. Последствия травмы, ну или так мне кажется. Я никогда не ходила на терапию, так что ни один психолог не объяснил мне, что со мной, на хрен, не так. Пришлось узнавать