Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз

– Все закрутилось как-то слишком быстро. Я должна была заподозрить неладное, когда через два месяца после знакомства он позвал меня замуж. Нормальный человек бы насторожился, а я не стала. Но именно оттого, что наши любовные клятвы были такими быстротечными, они не стали серьезными. Сердце мое по нему не болело. Но душа очень злилась. И до сих пор злится. Он подорвал мою веру в людей, понимаешь?

– Да. Надеюсь, следующий твой парень будет тебя заслуживать и не причинит боли.

– О да, но пока никаких парней. Я зареклась: никаких новых отношений, пока не завершены старые. А завершатся они, когда я внесу последний платеж по кредиту бывшего. Так что пока никаких приключений, в том числе любовных – слишком уж много я потеряла.

– Было что-то кроме денег?

– О да. Я ведь, вообще-то, иллюстратор детских сказок. Но не какой-то там известный или обалдеть какой профессиональный. Я самоучка и никакой художественной школы или курсов не заканчивала. Настоящие художники, когда видят мои работы, говорят только о том, сколько в них недопустимых ошибок и что так рисовать в корне неправильно. Но мне, детям и их родителям нравится. Я работала на фрилансе и ловила заказы от маленьких издательств. Я просто это обожала. Но денег в этой сфере мало. Поэтому, наломав дров об дурацкого бывшего, я вынуждена была все бросить и поехать работать туда, где деньги есть. В небоскребы, где люди носят пиджаки и портмоне, где все строгие и деловые, а обязанности скучные и нескончаемые.

– Синди, давай я погашу кредит.

– Нет! Точно нет. Без вариантов. От этого станет только хуже, ведь тогда я буду должна уже другому мужчине. Понимаешь, я из тех, кто вверяет судьбу в руки удачи, а не мужчины.

– Я бы сказал тебе, что ты классная, но не хочу повторять слова твоего бывшего.

– Не повторишь. Вот так он не говорил.

У меня мозг плавится, когда она вот такая беззаботная рядом. Она сидит так близко, что теперь я уверен: из тысячи других я распознаю ее парфюм. Резкий и сладкий. Как и сама Синди. У нее такие шикарные волосы, густые, длинные, непослушные и вьющиеся. Я бы хотел запустить руку ей за ухо, притянуть к себе и поцеловать в губы, которые сегодня не оказались накрашены той помадой цвета сочащейся вишни.

– Меня что-то в сон потянуло, – зевает она и прикрывает рот ладонью. – Идем? – встает Синди с дивана.

Мы выходим из ресторанчика, я беру из ее рук зонт, но он больше не нужен. Дождь закончился.

– Ура! Ура! Я смогу посмотреть на Нью-Йорк без дождя! – радостно хлопает в ладоши Синди и убегает вперед, огибая лужи. – Скажи, ты замечаешь, как красиво? Ты только взгляни на этот цветочный магазин! Да он же снаружи буквально утопает в гроздьях фиолетовых глициний! Боюсь даже думать, сколько столь щедрое украшение витрины могло стоить. О, боже мой! – Ее внимание переключается на следующий магазин, к которому она ринулась, позабыв обегать лужи. – Как жаль, что книжный в это время уже не работает… – останавливается она перед его стеклянной витриной. – О, посмотри, здесь, кажется, продают букинистику! Все такое давнее, мне совсем не хочется говорить старое, ведь все так аккуратно сохранено. Теплый, очень желтый свет ламп под витриной помогает лучше разглядеть чудо книжной лавки, открытой здесь явно не первое десятилетие. – Синди оборачивается и смотрит на меня улыбаясь. Она вскидывает руки и делает несколько шагов спиной. – Я так счастлива. Кларк, ты о чем так задумался? Разве ты не видишь, как красиво кругом?

– Вижу. Когда ты подсказываешь, сразу становится видно.

Я солгал ей. Все это время я смотрел только на нее. И чем восторженнее лицо Синди, тем больше мне нравится. Во мне просыпается желание жить, делать глупости и чудачества, когда она рядом. Мне хочется творить безумства, видя ее, слыша ее, касаясь ее.

Синди идет впереди на два шага, держит путь в отель, пританцовывая в свете ночных вывесок и под звуки рева машин. Ей идет сумасшествие. Она в нем органична. Она живая, бойкая, энергичная, эта женщина по-своему романтична, а еще нечеловечески несгибаема. Пока она идет впереди, вот так пританцовывая, я буду следовать за ней куда угодно.

Я сделал именно то, чего не должен был делать. Я влюбился.

Но я не хочу, чтобы она узнала. Ведь это гарантированно все испортит.

Не предупредив, я подбегаю к Синтии и поднимаю на руки. От неожиданности она вскрикивает, а я кружу ее прямо посреди улицы. Она звонко смеется, и от того, что я делаю, и от того, что она перепугалась.

Мы бродим ночью по Нью-Йорку, только что прошел дождь, а наш путь в отель озарен огнями вывесок. Я не припомню, когда улицы города были бы красивее. Я не припомню, когда вдыхать воздух было бы свободнее. Обратный путь в отель оказался каким-то очень уж коротким. Непростительно коротким.

В лифте, на котором мы поднимаемся еще с пятью постояльцами, Синди тянет меня за плечо, чтобы я наклонился. Она говорит мне на ухо так тихо и близко, что получается слишком сексуально:

– Как насчет того, чтобы зайти ко мне? – Но она спешит объясниться, так что не остается и шанса понять ее неправильно. – Если ты не против, я покажу тебе свои иллюстрации. Но только если тебе интересно.

– Очень.

Мы переступаем порог ее номера, и Синди тут же разувается и наклоняется, обхватив лодыжки и сморщившись.

– Как же ноги устают из-за каблуков, это просто ужас.

– Хочешь, завтра буду носить тебя на руках?

– Хаха, спасибо, нет. Кстати, Кларк, прошу тебя, если ты поймешь, что уже семь часов утра, а я все еще сплю, молю, разбуди меня.

– Договорились.

Она вынимает из специальной сумки ноутбук, ставит его на столик и принимается искать. Кликает, кликает, а потом победоносно объявляет:

– Вот они!

Да, она была права, когда сказала, что ее работы далеки от классических иллюстраций к сказкам. Но и каким-то артхаусом, уродством или абстракционизмом тоже не назвать. Гамма очень приглушенная. На удивление, ярких цветов почти нет, они служат только точечными акцентами. Животные в основном серые или бежевые, с вытянутыми мордами и по-своему милые. Детали фона на страницах более чем проработанные, но в своем стиле – с завитушками, узорами и мозаиками. Это не просто картинки, их хочется рассматривать, исследовать, погружаться в них. Иллюстрации Синди интересны и без текста, и без знания сюжета, они уже несут его в себе. Они не