Бурый. Приручить истинную - Бетти Алая

— Все еще не доверяешь охотникам?

— Опасаюсь.

Гордей вздыхает. Немного расслабляется.

— Ладно, эти двое несносных тогда с нами, уговорила.

Улыбаюсь, целую в губы своего медведя. Он увлекает меня в горячий, страстный поцелуй. Я уже привыкла к его запаху, его вкусу…

Мне нравится его напор. Постанываю в губы истинного, пока он нагло шарит языком у меня во рту.

Зарываю пальцы в густые волосы Гордея. Люблю… как же я его люблю!

Богиня! Спасибо тебе за такого истинного!

Оторвавшись друг от друга, мы тяжело дышим. Бероев утыкается своим лбом в мой и шумно выдыхает.

— Не могу остановиться… ты такая сладкая…

Я заставляю себя отстраниться, хотя всё внутри горит!

— Нам пора, — прикрываю глаза, облизываю губы.

Гордей рычит. Его карие глаза становятся черными. Я бы рада целоваться еще… много… долго… но у нас есть важное дело. Беру большую ладонь истинного.

— Пойдем, — увлекаю его к двери, — мы должны помочь одному призраку.

Он идет за мной. Мы выходим из квартиры, затем спускаемся вниз.

Как раз подъезжает машина Ичи. Наши друзья выскакивают и бегут к нам. Ася крепко меня обнимает.

Ичи пожимает ладонь моего мишки.

— Привет, — здороваюсь, — как там Эля?

— Жар стал выше… у нее температура сорок четыре градуса. У волков, конечно, всегда повышенная, но это слишком, — Ася чуть не плачет. — Она бредит, зовет маму, отцов… Гордей…

— Ммм? — хмуро спрашивает Бероев.

— Я позвонила твоей сестре, — виновато опускает взгляд, — ситуация критическая.

— Понимаю, — кивает медведь, — знаешь, ты права. Возможно, волчья ведьма сможет помочь. Я верю в сестру.

— Спасибо, — улыбается волчица. — Ну что, по коням? Спасем призрака?

Мы молча киваем. Рассаживаемся по машинам. Гордей заводит мотор. До нужного дома доезжаем за двадцать минут. Паркуемся.

Ночной воздух холодит кожу. Покрываюсь мурашками.

Внутренний зверь начинает скрести изнутри грудную клетку, предупреждая об опасности.

Ася с Ичи еще не приехали. Видимо, застряли на светофоре.

Половина фонарей не горит…

— Подождем пока, — Гордей достает сигарету. — Я покурю?

— Да… — выдыхаю, не в силах оторвать взгляд от тени, что внезапно проявилась в темноте под неработающими фонарями. — Гордей…

Хватаю истинного за руку. Тень материализуется в огромную массивную фигуру. Делает шаг и выходит на свет…

Бероев тут же закрывает меня собой.

— ТЫ?!

ГЛАВА 36

Гордей

— Улисс, — с рыком делаю шаг, полностью закрывая Полину собой. Древний замирает, затем поднимает ладони вверх.

— Я пришел с миром, Гордей. Не нужно сразу скалиться, — устало произносит он.

— Не верю. Убирайся, Улисс! — продолжаю рычать.

Он выходит на свет, и мы с Полиной охаем. От статного и гордого зверя не осталось ничего. Рыжие волосы отрасли сверх меры и свисают клочьями, борода не стрижена. Глаза потухшие, одежда порвана. Он на бомжа похож.

Меня вдруг одолевает дикая злость.

Делаю шаг к нему, затем еще один. Приближаюсь решительно. Ничего вокруг не вижу. Хватаю Древнего за грудки. Он куклой повисает в моих руках.

— Ты отвратителен! — гаркаю на него. — Древний! Медведь! Не стыдно так опуститься, Улисс?

Он смотрит мне прямо в глаза. И на миг там проскальзывает что-то… боль? Отчаяние? Но затем их вновь заволакивает серая дымка.

А меня затапливает ярость. Я сжимаю его рваную футболку все сильнее, пока не раздается треск ткани. Глаза начинают гореть, наливаться кровью. Все вокруг окрашивается алым. В висках громкий тяжелый стук…

— Ты позор нашего рода! — продолжаю бесноваться. — Ты должен вести медведей, а ты что?! Жалкий, убогий старик!

Снова встряхиваю Древнего, он жалобно кряхтит.

— Гордей! Остановись! — голос Полины словно вырывает меня из морока. Я отпускаю Улисса и делаю шаг назад.

— Что за… — голову пронзает острая боль, перед глазами все белеет. Я хватаюсь за волосы, падаю на колени.

Ярость…

— Гордей! — Поля обнимает меня. Боль начинает утихать. Она словно стекает с меня, растворяясь в воздухе. Я шумно втягиваю носом воздух. Полина жмется ко мне. — Тихо, милый…

— Боги, — я смотрю на рваную футболку Улисса, его ошарашенное лицо. — Прости… не знаю, что на меня нашло.

— Кажется, я знаю, — тихо произносит он, затем делает осторожный шаг ко мне. — Думаю, проклятие берсерков вернулось.

— Нет, — выдыхает Полина. — Как так?

— Очевидно, оно имеет какую-то иную природу, не нашу, — хрипит Древний.

Сомневаюсь. Но вслух этого не произношу.

Рядом тормозит машина Ичи. Они с Асей выскакивают на улицу. В их глазах паника.

— Богиня… — шепчет волчица, затем поднимает взгляд на Древнего. — Это ты сделал?!

Она тут же ощетинивается, выпускает клыки.

— Стой, — шепчу, останавливая Асю. — Он пришел с миром.

— Именно туда, где пропала девчонка-призрак? — прищуривается она. — Что-то слабо верится.

— Я ищу причины своего сна, — говорит Древний, протягивает мне ладонь.

Смотрю на испещренную шрамами руку Улисса. Но встаю сам. Пошатываюсь, Поля меня поддерживает.

— Какого сна? — хмурюсь.

Пока не могу понять, стоит ли доверять этому медведю. Улисс выглядит нормальным, и серой от него больше не разит. Мой медведь тоже не подскажет — после выброса ярости он затаился. Напуган.

Древний виновато смотрит на Полину.

— Прости меня. Я был не в себе, когда напал на тебя…

Она прячет взгляд. Не могу понять, что чувствует моя пара. Беру ее за руку и отвожу в сторону, чтобы никто не слышал.

— Что думаешь? — потираю все еще немного ноющие виски. — Стоит ему верить? Только честно?

— Не знаю, — она обнимает себя руками. — Вроде бы все хорошо. Но у меня из головы не выходят слова Ксю о том, что тени могут вселяться в живых. А что, если эта его нормальность — просто ловушка?

— Я тоже об этом подумал, но Ксю сказала, что кролик стал кровожадным гадом. Я так понял, эти тени неразумны, действуют на инстинктах. Значит, Улисс вряд ли сможет долго терпеть. Он выдаст себя, если что.

— А мы можем узнать больше информации от него, — хмыкает Поля.

— Умница, — обнимаю ее, она зарывается личиком