Невинная соседка для бандита - Ася Любич

— Конечно, на такси.

И когда я, блять, перед женщиной оправдывался. Но стоит только раз взглянуть на Надю, вспомнить, как она отвечает на любую ласку, как ругает, когда не мою руки или заваливаюсь спать в уличной одежде, так сразу возникает одно единственное «Моя».

— Что смотришь? За дорогой следи.

— Любуюсь своей женщиной.

Надя фыркает, но невольно или специально улыбается, скатывая ткань платья, под которой оказываются чулки. Я задыхаюсь от возмущения, глохну от желания.

— Кирилл, машина!

Успеваю вильнуть вправо, избегая столкновения. Пиздец просто. Мы тормозим на обочине, часто и шумно дышим.

— Извини.

— Дура, что ли? Это у меня просто к тебе нездоровая одержимость. Ты еще и в чулках. Мы еще не трахались просто в чулках.

— А когда ты натягивал на голову мои колготки, разве не считается?

Секунду тишины, и мы взрываемся смехом. Бля, я хотел ее напугать, в итоге это вылилось в драку, а потом в бурный секс. Блять, и когда я, сука, остыну к ней, когда начну на других смотреть, как на женщин, а не безликих существ без красок? Словно все краски вобрала в себя Надя.

— Надо будет повторить.

— Надо, — кивает она, облизывая губы. Помада не смазывается, значит, матовая, стойкая. Трогаю ее нижнюю пухлую губку большим пальцем, остальными зажимая подбородок. — Кирилл…

Глава 40

— Я отойду?

— Куда? — сразу же спрашивает Кирилл, оторвавшись от нежных телячьих ребер.

— В туалет…

Встаю, спускаюсь по лестнице, чувствуя на себе внимательный взгляд не только Кирилла, но и других небожителей, тут присутствующих. Рассматриваю огромную люстру под потолком, лепнину на потолочных плинтусах. Мне кажется, когда-то это могло быть концертным залом или местом, где проводились балы.

Наконец передо мной вычурная дверь с вензелями, за которой несколько позолоченных раковин и таких же дверей. Наверное, тут сделали все, чтобы гости чувствовали себя уникальными. И почему мне уже хочется поскорее отсюда уйти?

Наверное, хватит с меня этого испытания, когда ощущение, что каждый в зале знает о моем позоре, о том, что я себя продала. И тот факт, что купил меня мужчина, ставший моим любовником, вот никак не успокаивает. Наоборот, кажется, что лучше всего, если бы мой мужчина ничего не знал о моем прошлом. Как Игорь.

Он несколько раз пытался звонить за эти месяцы, и я даже вежливо с ним болтала, но где-то через неделю после очередного звонка я обнаружила, что на моем телефоне больше нет его контакта, а сам он больше не звонил и не писал.

Пожалуй, меня должно шокировать, что Кирилл влез в мой телефон и настолько меня контролирует, но вместо обиды и злости во мне плещется радость, что настолько на мне помешан.

Эта некая власть над таким мужчиной пьянит.

Ведь теперь от меня зависит, будет ли он жить. Как бы страшно это не звучало.

Мою руки перед выходом, когда в туалет входит яркая брюнетка с широким разлетом бровей и наращёнными ресницами. Анжела. Бывшая любовница, которую Кирилл за предательство отправил в бордель.

Мурашки по коже от мысли, как легко он об этом сказал.

Она подходит к зеркалу, поправляет помаду, а я не могу оторвать от нее взгляд. И вопросов столько…

— Не думай, что ты особенная. Он всех своих кукол где-то покупает, потом так же спокойно продает.

— Ясно, спасибо… — лучше не лезть в бездну, которая может тебя поглотить.

— А, стой. Ты же в моей бывшей квартире наверняка живешь. Там на антресолях сумка лежит с платьями. Я бы хотела ее забрать. Если ты не выкинула.

— Я вряд ли живу в твоей квартире.

— Он купил тебе другую? Не похоже на Соколовского. Он на самом деле такой жмот. И не смей беременеть. Аборт заставит сделать!

Ну все, хватит. Общаться дальше с девушкой, как бы мне ее не было жалко, не стоит. Я наконец возвращаюсь к Кириллу.

— Что произошло?

— Почему ты так решил?

— На тебе лица нет.

— Просто несварение. Может уже пойдем отсюда?

— Я сразу предложил свалить, — небрежно бросает он несколько красных купюр, берет меня за руку и торопится увести с этого праздника жизни. И вроде бы все хорошо.

Мы едем домой на такси, болтаем о ресторане.

Кирилл рассказывает его историю, сколько раз он горел, сколько раз на него были облавы.

А я все это время не могу выкинуть из головы слова Анжелы.

Не могу перестать думать о тех, кто был до меня. Такие же влюбленные дурочки, которых он просто выкидывал из своей жизни. И наказывал за предательство не потому, что любил, а потому, что не терпит конкуренции.

Это как-то связано с мамой, с тем, как ловко она меняла его на других мужиков. Но ведь не спишешь все на тяжелое детство. Одно дело смириться с профессией Кирилла, другое — каждый день ждать подвоха. Но с квартирой точно не может быть.

Ведь я сама нашла риелтора, вернее, она меня нашла. Нет, нет, я сама ее купила, потратила деньги. И Кирилл точно не жмот, ведь мы постоянно ругаемся из-за того, что я не хочу тратить деньги с его карты.

Дома меня отвлекает Кирилл, буквально с порога нападая и затягивая в омут похоти. И только под утро, придя в себя и обнаружив рядом пустую подушку, я снова себя накручиваю.

Встаю и обнаженной иду до кухни, поднимая голову.

Я никогда не замечала здесь ящика. У меня не было в нем надобности.

Вещей было немного. Беру стул, встаю на него и открываю ящик.

Перед глазами черный чемодан. И вся моя надежда лишь на то, что там не платья бывшей любовницы Кирилла, а это не ее квартира.

Достаю чемодан, расстегиваю и рассматриваю содержимое. Шикарные наряды, аккуратно сложенные в чехлах.

Отползаю от чемодана, качая головой. Боль крутит живот, вызывает тошноту и поток слез. Ко мне походит котенок, и я вжимаюсь в его шерстку, чувствуя, как тону в безнадежности... Черт, все же было так хорошо. Зачем мне этот ресторан понадобился... Зачем я говорила с этой Анжелой?

Рассматривая стены, к которым я уже так привыкла. А получается, они мне даже не принадлежат. А даже если принадлежат, то Кирилл специально продал мне эту квартиру по дешевке, чтобы сэкономить потраченные же на меня деньги.

Оставляю чемодан открытым, одеваюсь и иду на учебу. Я даже не знаю, как теперь поступить. Устроить скандал и уйти?

А если